Ответ на это нашелся вечером, когда за стол согнали всех, включая хмурого насупленного Такао. Отец, встав из-за стола, вышел на небольшой пятачок свободного места на кухне, а затем упал на колени в позу догэдза.
— Семья, меня уволили! — сдавленно прокряхтел он в пол, — Я очень виноват перед вами!
— Ерунда, — отозвался я, прожевав кусочек парной рыбы, — Один звонок, пара дней и вы, ото-сан, будете работать на схожей должности. Как только доедим, я разберусь.
Глаза матери тут же стали неиллюзорно тревожными, а отец загадочно хрюкнул в пол. Эна бессовестно заржала.
— Нет, мне уже сделали предложение! — справившись с собой, подскочил на месте Харуо, — Только…
— Оно заграницей! — выпалила мать, опасливо покосившись на меня.
Да что там опасливо, в панике.
— То есть вы хотите бросить нас всех здесь, — очень мрачно буркнул Такао, не отрывая взгляд от тарелки.
Родители синхронно побледнели.
— Ну, это же временно… — проблеял отец, решивший, что повторно обнюхать пол будет тактически выгодно.
— Да-да, мы вернемся! — Ацуко изо всех сил хлопала ресницами, — Через год!
Суду, то есть мне и Эне, всё было кристально ясно. Дети через считанные дни переходят кто на третий курс, а кто в старшую школу, младшая живёт у старшего брата с женой (у которого есть огромный дом!), то есть, фактически, весь вопрос стоит в почти шестнадцатилетнем самостоятельном парне, которого Акира безусловно приютит. Если что. Заслужили ли двое прекрасных японцев небольшой отпуск после утомительного воспитания троих детей? Безусловно заслужили. Как замаскировать — не вопрос, а вот как преподнести…
— Хватит! — мой младший брат двумя кулаками стукнул по столу, вскакивая, — Я думал, мы семья! Что с вами не так?!!
— Что, прости? — перевел я на него взгляд.
— Что⁈ — Такао, наверное, впервые в жизни был в серьезном гневе, — Сначала ты, старший брат! Бросаешь нас, даже не дожидаясь собственного совершеннолетия! Школьником! Потом Эна уходит к тебе жить, как будто, так и надо! Теперь родители говорят, что собираются уехать веселиться, и не на месяц, как раньше, а ками знают на сколько! И ты спрашиваешь «что»⁈
Воцарилась тишина. Нервная, пронзительная, тяжелая. Прервана она оказалась самым неожиданным способом.
— А что мы? — голос моей младшей сестры прозвучал неожиданно тяжело и холодно, — Должны были все ожидать, пока ты изволишь выйти из комнаты, бака-аники? И уйдешь первым? Тормоз!!
Вскочив из-за стола, Эна засветила брату пинком по ноге, а затем, еще раз выкрикнув «бака!», умчалась в свою комнату. На родителях лица не было. Мана сидела тихо, не отсвечивая. Побледневший брат стоял, нервно сжимая кулаки.
— Ну и в чем она была не права? — спросил я как можно мягче, — Подумай сам — ты злишься лишь на то, что решения принимаются без твоего непосредственного участия. Но насчет тебя ли?
— А кого⁈ — взбешенный брат набычился, — Хочешь сказать, это не меня бросают⁈ Родители всю жизнь только и думают о том, как бы уехать и повеселиться! Сестре плевать, где и с кем беситься! Она и нашу общую компанию бросила ради своих хотелок! А теперь ты хочешь сказать, что бросают не меня⁈