Едва ли не столкнувшись с ней лбами, я извинился и спросил, в какой стороне находится мой вагон. Та, натянув дежурную улыбку, конечно, удивилась, но направление указала. Видимо, поняла, что я просто сел не в тот вагон и теперь искал свое место.
Поблагодарив за наводку, я оглянулся на купе, где остался Александр. В коридоре никого, света оттуда не падало. Значит, дверь так и осталась закрытой. А сам Александр не посчитал нужным меня возвращать. Да и с чего бы? Формально, подчиняться какому-то непонятному персонажу, поведение которого никак не вязалось с сотрудником КГБ, мне было не нужно. Удостоверения личности офицера я не увидел — на словах, как говорится, Лев Толстой, а на деле… Возможно, он вообще не офицер и ни к армии, ни к конторе отношения не имеет. Зато странности в поведении ему точно не занимать.
Мой вагон оказался через аж три перехода.
Пока шел, меня вместе с поездом покачивало туда-сюда. За окном мелькали огоньки какого-то населенного пункта.
Во всех вагонах, как и положено, горело тусклое дежурное освещение. Пассажиры, что зашли в поезд на последней станции, уже разместились на своих местах. В плацкарте же все на виду, поэтому хочешь, не хочешь, а все равно замечаешь, что делают соседи. Кто-то уже развернул постельное белье, кто-то заканчивал, а кто-то уже оккупировал полки. Были и такие, что заканчивали рыльно-мыльные процедуры в специально отведенных для этого отсеках. Запах там был характерный, что поделаешь.
Отыскав свое полукупе, я увидел одну-единственную свободную полку. На ней сложенное одеяло и подушка. Белья нет. Взглянул на номер, сверил с билетом — точно моя. Закинул туда рюкзак. Отправился к проводнику теперь уже этого вагона.
Хотел взять постельное белье и чай.
Сам не знаю почему, ну вот прям сильно захотелось горячего сладкого чая, в металлическом подстаканнике с ручкой. Чай в поездах всегда особенный. Было в этом что-то такое, что с годами не меняется. Правда, пакетированный чай все равно не то. И неважно, советский поезд или российский, традиции в целом остались те же. А может, и медные или латунные подстаканники. Жаль, нет возможности их сравнить с современными.
Проводником оказалась женщина лет сорока пяти, с копейками. В форме, с головным убором. В аккуратных туфлях.
Смерив меня усталым взглядом, она поинтересовалась:
— Молодой человек, что, белье нужно?
— Ага. И чая, — улыбнулся я.
— Хорошо. Сейчас принесу.
— Да чего вы будете бегать? Давайте я сам себя обслужу, не сахарный. Уж белье донести да стакан чая можно и самому.
Уставшая за день проводница была рада такому предложению. Быстро вскрыла один из своих многочисленных шкафов — сразу запахло стиральным порошком. Запах сильный, характерный. Так пахло только в СССР. Кстати, судя по всему, точно таким же порошком стирают постельное белье и в армии.
Чай сделала сама. Заварка, сахар и кипяток — все в шаговой доступности. Вручив мне сложенное белье, а в другую руку чай, она сказала:
— Пожалуйста. Еще что-то нужно?
— Спасибо, вроде бы нет. А, кстати, а патруль милиции в поезде есть?