Я молчал, сжимая зубы от бессильной злобы, понимая что он был прав, черт возьми. Я видел, в каком она состоянии. Да, «Жизнь в аренду» дала ей силы, залатала самые страшные повреждения, но синяки, ссадины, шок — никуда не делись. Ей просто жизненно необходим был врач, желательно на пару с психологом, а ещё покой. Но куда её везти? В больницу? Светиться?
— В Москве, братан, — продолжал водитель, словно читая мои мысли, — на каждом углу висит камеры. Проследить такую тачку, как моя, — раз плюнуть. Менты быстро выйдут на номер, а по номеру — на адрес. На твою хату. Приедут, начнут вопросы задавать… — Он многозначительно замолчал.
Ледяная прозорливость его слов обожгла меня. Я так горел желанием просто оказаться дома, спрятаться в четырех стенах, что напрочь забыл о современных реалиях.
Я только что оставил в квартире три трупа, один из которых высох, как мумия. Рано или поздно их хватятся и обязательно найдут. И да, первое, что сделают — начнут пробивать все машины, заезжавшие в этот двор, где будет прекрасно видно «Солярис», который ждал меня у подъезда на самом виду.
— Что делать? — хрипло спросил я, больше сам у себя, чем у него, и к моему не малому удивлению — он ответил!
— Я помогать тебе! — тут он увидел мой скептический подозрительный взгляд, и тут же, немного смущаясь, добавил:
— На сестру моя сильно похожа… Грех не помочь!
Сразу после этого он дождался ближайшего разворота и развернулся в сторону области. Ехали мы минут тридцать, и всё это время водитель ехал предельно осторожно, соблюдая все правила движения, одновременно экспрессивно с кем-то болтая по телефону на своём родном языке, а я не мешал ему, целиком сосредоточенный на девушке в моих объятиях.
В конце концов водила съехал на какую-то просёлочную дорогу, и высадил нас на развилке через пару километров, сказав на прощание:
— Заховайтесь пока, скоро мой брат приехать забрать вас отсюда и отвезти куда надо.
— А… — попытался было я спросить его о вознаграждении за труды, но он не дал сказать мне и слова:
— Всё с братом решай! Дашь ему сколька попросит, а мне ехать надо. Утром меня в России уже не будет.
Молча глядя вслед уезжающему «Солярису» я навсегда зарёкся прекратить судить человека по его внешности. Когда я увидел своего водителя первый раз, то мысленно поморщился, а он мало того, что в лучшем виде довёз меня, так ещё и не дал совершить ошибок, которые потом могли бы больно аукнуться не только мне, но ещё и Дарине.
Поудобнее перехватив девушку, я отошёл поглубже в лес, и мысленно радуясь тому факту, что сегодня нет дождя, принялся ждать обещанного брата, который не особо заставил себя ждать.
Прошло наверно минут двадцать, и я услышал завывающий шум мотора, который мог издавать исключительно Советский автопром. И действительно! Через несколько мгновений окружающую тьму разрезали жёлтые лучи галогеновых фар, и на развилке со скрипом затормозила видавшая виды старенькая «Нива».
Водительское стекло опустилось, выпуская целые облака дыма, и оттуда сразу же раздался призывной мужской бас: