Мурат-ака в ярости, грозится жаловаться старейшинам… Надо скорее всё исправить, а мои как назло все в город уехали к родне… Помогите, а? Нужно свежей рассады ему насадить из моего парника, а один я до темноты точно не успею!
Мне даже не пришлось заглядывать в мысли Дарины, чтобы узнать её мнение по этой ситуации. Долг платежом красен, а без Дилшода мы бы до сих пор, скорее всего, были прекрасной мишенью для всех желающих… В общем — мысли о том, чтобы отказаться, у нас даже не возникло.
— Конечно, Дилшод, — Дарина встала первая, сметая крошки со стола. — Сейчас переоденемся и обязательно поможем.
Следующие несколько часов для нас прошли в упорном и кропотливом труде. Мы таскали ящики с рассадой помидоров и перцев из парника Дилшода на участок его соседа — угрюмого и молчаливого Мурат-ака, который лишь изредка бросал на нас неодобрительные взгляды.
Когда перетащили все ящики приступили к копке лунок, потом аккуратно высаживали хрупкие растения и поливали их водой из колодца. Спина начала ныть где-то на двадцатой минуте не привычной работы, а руки постепенно покрывались землёй и мозолями, но был в этой работе какой-то странный, терапевтический эффект.
Ты копаешь, сажаешь, поливаешь — и получаешь результат. Никаких богов, никаких квестов, никаких заговоров… А минут через тридцать я вообще приловчился, и при помощи крохотных обращений к природной магии начал формировать лунки без помощи всяких инструментов.
Когда всё было закончено — на небе уже вовсю сияли звёзды. Мурат-ака, наконец, кивнул с едва уловимой тенью удовлетворения, и ушёл к себе в дом, не обращая больше на нас совершенно никакого внимания.
Дилшод нас сердечно поблагодарил за помощь, призвал обращаться в любое время, если нам потребуется хоть какая помощь, и усталые, но довольные мы разошлись по домам.
Когда мы зашли внутрь — желание отрубиться часиков на *дцать чуть не разрушило нам все планы, но мы оба понимали, что лучше сначала вызволить Дарину, а потом уже с чувством с толком с расстановкой спокойно выспаться.
Именно поэтому мы быстренько перекусили тем, что осталось от шарлотки, практически не отвлекаясь на разговоры, после чего Дарина отодвинула от себя тарелку, и вздохнув сказала:
— Ладно, отдохнули — пора и за работу. Я тут подумала немного, и решила, что буду чего-нибудь петь, чтобы ты хоть как-то мог ориентироваться, лады?
— Только чур без колыбельных, — предупредил я её. — А то я лягу и усну прямо там.
Мы улыбнулись друг другу, и я с радостью увидел, что в её глазах читалась та же решимость, что и у меня. После этого мы больше не стали терять время и направились к капсулам.
Вход!
И вот я снова в сыром, тёмном тюремном подвале в царстве вечной тишины… Быстренько проверив свои бафы, я обнаружил что покров с меня конечно же слетел. В тот же миг вернув его на место, я бесшумно начал выбираться в центральный коридор.
Лабиринт тюремных переходов оказался немногим лучше сточных канав. Каменные стены, покрытые влагой и плесенью, массивные железные двери с глазками…
В некоторых камерах точно кто-то был — оттуда доносилось подавленное бормотание, всхлипывания, и даже скрежет цепей. Пристально прислушиваясь, я не слышал никакого пения и проходил мимо, стараясь не терять время понапрасну.