Похвалив девушку за её предусмотрительность мы продолжили свою прогулку, и когда мы отошли достаточно далеко от дома, я всё-таки набрался смелости, и задал вопрос, который вернул мысли моей девушки во вчерашний день:
— Дарь, — начал я осторожно. — Вчера… ты же успела встретиться с Ромкой Синельниковым? Перед тем, как…
Она вздрогнула, словно я выдернул её из приятного забытья, и кивнула, сжав мою руку чуть сильнее. — Да, успела. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — И знаешь… это было странно. Ромка… он сам толком ничего не знает. Или не договаривает, что знает.
— Про «Авессалом»?
— Да. — Кивнула девушка, и тут же продолжила:
— Он сказал, что изначально это задумывалось как супер-защита от читеров и багов. Что-то вроде самообучающейся системы, которая должна была находить и банить нечестных игроков, но на создателя этой штуки, какого-то гениального программиста из «Альтис-геймс», снизошло озарение, и получилось нечто большее. Получился… своего рода искусственный интеллект, который после многочисленных тестов всё-таки поставили на стражу порядка во всей «Эринии».
Я слушал, и у меня внутри всё холодело. ИИ? В игре? Ещё один? Это же…
— И что, у него нет никаких ограничений? — спросил я.
— Практически нет, — подтвердила Дарина. — Ромка говорил, что в рамках игрового мира его возможности почти безграничны. Он может всё видеть, всё слышать, всё анализировать. И все его предупреждения… к ним нужно относиться смертельно серьёзно. Он никогда не шутит. Если он сказал, что наш метод зачистки подземелий — это угроза… значит, так оно и есть.
— Но почему? — не удержался я. — Мы же просто играли, используя игровые методы, полученные в игре! Всё было честно!
— Ромка не знает, — покачала головой Дарина. — Он сказал, что всё что касается «Авессалома» — это засекреченная информация. Уровень доступа у него не тот, а лезть с расспросами он побоялся — сказал, что служба безопасности «Альтис-геймс» очень не любит любопытных. Особенно когда дело касается «Авессалома».
Мы шли ещё несколько минут в тяжёлом молчании, переваривая полученную тревожную информацию. Выходило, что на нас обратил внимание своего рода всевидящий и всемогущий бог самой игры, который в отличии от той же Аланы не был скован фактически никакими ограничениями… И это пугало.
— Значит, нужно быть осторожнее, — наконец сказал я. — Я больше не буду использовать «жнеца». Надо будет попробовать узнать у Аланы об альтернативном методе завершения её квеста, да и вообще… Если честно, то сейчас у меня в голове сидит только одна мысль… может, вообще завязать к чертям с этой «Эринией»?
Дарина грустно улыбнулась, и ответила:
— А куда мы денемся от неё, Стёпк? Эта игра непонятным образом влияет на тебя, и пока мы со всем этим не разберёмся — мы с ней связаны, как бы нам это не нравилось.
Она была права. Игра и реальность переплелись для нас навсегда.
В этот момент из-за угла ближайшего дома выскочил один из сыновей Дилшода — тот самый веснушчатый сорванец лет десяти. Он запыхавшись подбежал к нам с глазами, сияющими от возбуждения.