Воздух в кабинете был густым и неподвижным, словно в предчувствии надвигающейся бури. Роман Григорьевич нервно перебирал стопку распечаток на своём столе, делая вид, что изучает данные, но на самом деле при этом он не видел ни строчки. Он ждал. И от этого ожидания не находил себе места от волнения.
Дверь в очередной раз резко открылась без стука, и в зал зашёл Андрей, с тем же видом хозяина положения, с каким покидал зал совещаний несколько часов назад. Он непринужденно опустился в кресло напротив ведущего разработчика, развалился в нём, и закинул ногу на ногу. Его взгляд, направленный на Романа Григорьевича был тяжёлым и оценивающим.
— Ну что, Роман Григорьевич, — начал он, и в его голосе сквозила плохо скрываемая скука, — провёл я свою маленькую проверку, очень внимательно и скурпулёзно изучил ваши логи всех сработок по проекту «Обретение»…
Он сделал театральную паузу, наслаждаясь напряжением, которое висело в воздухе, после чего продолжил:
— И к моему… искреннему неудовольствию, никаких нарушений не нашёл. Реакции полевых команд на все зафиксированные аномалии были своевременными. Работа была выполнена чисто и аккуратно. Ни одного неудачного изъятия. Все «проблемные активы» были ликвидированы или взяты под контроль…
Внезапно Андрей наклонился вперёд, с лицом, выражавшим холодное, хищное любопытство, и практически прошептал:
— Так как же так выходит, дорогой мой Роман Григорьевич? В отчётах у нас красота, всё сходится, все молодцы. А в реале… в реале какой-то шутник гоняет по городу, вооружённый самой настоящей магией, и оставляет после себя очень своеобразные… арт-объекты. Объясните мне этот парадокс. Где дыра?
Роман Григорьевич почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Он заёрзал в кресле, стараясь выглядеть как можно более недоумевающим и лояльным.
— Андрей, я… я понятия не имею! Клянусь! Система не фиксировала никаких несанкционированных подключений, никаких всплесков, которые бы не были отработаны! Может… может быть, это какой-то внешний фактор? О котором мы не знаем?
Он разводил руками, и в этот момент его взгляд упал на вкладку личных сообщений на коммуникаторе, где в углу мигал значок архива старых, ещё не прочитанных уведомлений, и тут его озарило…
Первый день запуска. Тот самый непонятный инцидент с одним из датчиков проекта «Вознесение». Непонятный сигнал, длившийся доли секунды, а потом… потом он лично, чтобы разобраться в возникшей ситуации без лишнего шума, взял дело игрока Атона и все сигналы с его капсулы под свой персональный контроль, тем самым отгородив их от общих логов. «Разберусь потом», — сказал он себе…
И не разобрался. Забегался и забыл, задвинув в самый дальний угол архива.
Горло предательски сжалось от испуга, а кровь отхлынула от лица. Андрей не видел этого игрока в общих отчётах, потому что ведущий разработчик изолировал этого игрока! Это была его личная, глупая, роковая ошибка.
Но сказать об этом Андрею сейчас? Признаться, что он, ведущий разработчик, упустил такое на самом старте? Это был бы мгновенный карьерный крах, а учитывая специфику проекта «Обретение» и личность Андрея… крах мог быть не только карьерным.