Цвет кожных покров при отравлении угарным газом меняется из-за того, что в кровеносном русле гемоглобин теряет свою стандартную форму, и вместо кислорода начинает переноситься угарный газ. Это соединение называется карбоксигемоглобином, и оно крайне опасно для человека сразу по двум причинам.
Первая — из-за своего токсического воздействия на организм.
Второе — кислород из-за этой комбинации лишается транспорта, что в итоге приводит к голоданию всех тканей, а особенно — головного мозга.
— Кацураги-сан… Пожалуйста, простите меня, — пробормотал он. — Я был уверен, что смогу выйти на работу, но, кажется, я тут помру скоро…
Он схватился за голову. Мне и без «анализа» было ясно, что сейчас творилось в его черепной коробке. Мало того, что у него должно быть похмелье, так ещё и благодаря угарному газу обычно возникает давящая головная боль, шум в ушах и головокружение.
— Как же вы так умудрились-то, Итидзё-сан? — прощупывая его пульс, спросил я.
— Видимо… Сломалось что-то. Разгерметизировалась выхлопная система. Я уснул с включённым двигателем. Не заметил, пока Кучики не начала мне названивать. Единственное, что я смог ей сказать…
Он громко закашлялся, а затем схватился за шею, с трудом сдержав рвотный позыв.
— «Спаси меня», — закончила за него Кучики Акеми. — Что ещё я могла сделать? Кацураги-сан, вот только помогите ему, пожалуйста. Он не такой уж плохой человек, я с ним в одном университете училась. Уверена, он больше так не будет.
Что она вообще несёт? Можно подумать, я оказываю медицинскую помощь только хорошим людям. Детский сад какой-то, а не оправдания!
— Живо перечисляйте, — сказал я Итидзё, — какие ещё жалобы беспокоят? Судорог нет?
— Нет, только очень холодно, — сказал он. — Тошнит сильно… Я себе весь салон запачкал.
М-да, это ж надо додуматься заснуть в машине с заведённым двигателем на парковке прямо перед клиникой! Да ещё и в пьяном виде. Правильно говорят — прятаться нужно на самом видном месте. Тут его в итоге никто и не заметил. Повезло ещё, что Акеми дозвонилась до Итидзё. Иначе бы в машине в итоге нашли труп.
Пока что его состояние лёгкой степени тяжести, просто клиническая картина усугубляется похмельным синдромом. Значит, поломка произошла не так давно. Не успел сильно надышаться.
— Значит так, Кучики-сан, — произнёс я. — Возвращайтесь в свой кабинет. Дальше с Итидзё-сан я разберусь самостоятельно. Раз уж вы так хотите помочь своему коллеге, значит, будете работать сегодня вечером за него. Идёт?
— Д-да, — закивала она. — Конечно, я проведу два приёма!
— Спасибо, Кучики-сан, — прохрипел Итидзё, пока я выслушивал его лёгкие.
Повезло ещё, что сейчас на парковке не протолкнуться. Машины повсюду. Никто нас, скорее всего, не увидит.
— Дыхание у вас жёсткое, Итидзё-сан, — подметил я. — Есть небольшой бронхит. Так, сейчас мы поступим следующим образом: я свяжусь с приёмным отделением. Вас заберут фельдшеры. Полежите под кислородом. Плюс проведём дезинтоксикационную терапию.
— Нет… Кацураги-сан, просто отпустите меня домой. Я как-нибудь оклемаюсь. Я не хочу, чтобы обо мне начали распространять слухи. Меня ведь уволят с позором! — пропыхтел Итидзё.