Волагер медленно приходил в себя на грубо сколоченном стуле. Надёжные массивные оковы надёжно фиксировали его запястья и лодыжки. Цепи глухо звякнули при первой же попытке пленника пошевелиться. Бывший глава стражи Каптье замотал головой, силясь сбросить остатки сокрушительного удара Гришейка. Его правая щека распухла, приобретя насыщенный багровый оттенок.
Шпренгер стоял у небольшого дощатого столика в углу камеры. Глава безопасности методично, с пугающей неспешностью раскладывал на куске чистой ткани блестящие металлические инструменты. Звон стали о сталь раздавался в гнетущей тишине подвала подобно методичному тиканью таймера обратного отсчёта.
Разумеется, я не собирался допускать пыток. Как минимум у КГБ уже был набор артефактов магического подавления. Но и кукла на шарнирах была ни к чему. Нам нужен был старый добрый страх, паника, готовность пойти на всё, лишь бы тебя не пытали.
«Всё» включало и большой частью подразумевало такое блюдо, как правда.
Глава 10 Фонтан
Я прислонился плечом к холодной стене, скрестив руки на груди. Моя роль в этой миссии сводилась к молчаливому наблюдению и обеспечению максимального психологического давления своим присутствием.
Ведь глядя на меня, Волагер видел ожившего призрака начала своего падения. Он много лет поднимался по карьерной лестнице в своём провинциальном городе Каптье, а потом предал своего господина. Запланированное вторжение на Каптье началось с обезглавливания региона и всё бы получилось, если бы не такой случайный фактор как я.
Вспоминая ту ситуацию, в начале я не понимал, что у меня под боком действует предатель, но был так активен и действовал не шаблонно, неожиданно, что смог преодолеть даже существование предателя за спиной.
Впрочем, я просто никогда особенно не доверял окружающим, особенно если не сожрал вместе с ними пуд соли.
И для меня Волагер был просто статистом, третьесортным персонажем, который промелькнул и забылся. А вот для него и его судьбы я ключевая фигура, пугающая.
— Господа, произошла чудовищная ошибка, — голос Волагера дрожал, срываясь на жалкий фальцет. Пленник судорожно облизнул пересохшие губы. — Я простой бармен, меня зовут Войц. Разливаю эль матросам, убираю блевотину за портовыми грузчиками. У меня нет ни гроша за душой. Войц! Я Войц! Кто бы вы ни были, но вы схватили не того человека!
Базовая реакция отрицания показала себя предсказуемо и уныло. Этот человек пытался активировать заученную защитную легенду, полностью игнорируя очевидный факт своего провала. Бывший теолог даже не повернул головы в сторону задержанного. Шпренгер аккуратно взял двумя пальцами тонкий, изящно изогнутый скальпель и поднёс его к свету магического светильника. Лезвие хищно блеснуло, поймав жёлтый отблеск пламени.
— Человеческая кожа представляет собой удивительно прочный и эластичный материал, — ровным, лекционным тоном произнёс Шпренгер. Глава КГБ повернулся к пленнику, привычным жестом поправляя на переносице очки для чтения.
Академический тон безопасника разительно контрастировал с чудовищным смыслом его слов. Шпренгер говорил о коже с таким же ледяным спокойствием, с каким торговец на рынке обсуждает качество прошлогодней репы. Он медленно подошёл к прикованному бармену, держа скальпель точно на уровне его глаз.