— Про эмиссара – слышал! – С готовностью согласился юнец. – Именем самих Кровавых Богов нам велено было подмечать все необычное, от погодных явлений до невиданных ранее чудовищ, а также могущественных людей, взявшихся из ниоткуда или артефакты, слишком сильные для того, чтобы оказаться в руках их нынешних владельцев. Если же мы заметим паланкин, несомый скелетами или нечто странное, способное скрывать в себе эту вещь, то должны были не пытаться атаковать его самим, а немедленно отступить и доложить прямо в Империю Крови под страхом не смерти, но вечных мук, что будут обрушены на ослушников наравне с самыми мерзкими предателями….А вот про ящеролюдов…Нет. Не слышал.
— Совсем ничего? – Поджав губы, переспросил кардинал, чьи посланцы последнее время ну вот никак не могли порадовать своего патрона покрытыми чешуей пленными. Или хотя бы телами, которые бы можно было сжечь на очистительных кострах. Либо они в болотах вообще ничего не находили, либо же находили что-то такое, после чего им приходилось как можно поскорее убираться оттуда подобру-поздорову. Например, умело организованную зенитную засаду, пробившие оболочку с паром в дюжине мест одновременно каменные стрелы или летящее прямо в нос летучего корабля осадное водяное копье, способное пробить насквозь даже крепостную стену, не говоря уж о куда более хрупком корпусе летательного аппарата.
— Ну, слышал, что налеты детей ночи на их болота раз за разом оказываются малоэффективны, поскольку людоящеры попрятались в своих укрытиях и наружу не выходят почти. – Пожал плечами юный культист. – И слышал, что в этом нет ничего такого уж необычного, они всегда так делают в трудные времена. Только раньше можно было хотя бы их охотничьи партии подловить и рыболовов, а ныне и тех не видать почти. То ли слишком крепко их напугали, то ли чересчур многих уже перебили…
— Хорошо бы, но вряд ли…Я вот сердцем чувствую – тут что-то другое, — покачал головой кардинал. – Хорошо, что ещё важного и интересного ты можешь мне рассказать?
Наследник того, кто теперь уже точно никогда не станет вампиром, говорил, говорил и говорил до тех пор, пока не стал повторяться…А потом умер. Тихо, спокойно, не успев испугаться или тем более почувствовать боль. Кардинал Лодини держал свое слово и был готов проявить милосердие по отношению к тому, кто не успел запятнать свою душу великими грехами и ни разу ему так и не солгал, избавив юношу от того, что ожидало остальных культистов. Тщательного перекрестного допроса с применением пыток, что должен был растянуться на многие недели, а может и месяцы. Ослепления, оскопления и заключения в позорных колодках с регулярными порками, которое будет длиться на виду у жителей Мехеко под палящим светом солнца и холодом ночи до тех пор, пока заключенные не окажутся в одном шаге от смерти, вызванной истощением. Приведения всех захваченных культистов в норму целителями и сжигания их одного за другим на медленном огне, что возможно дарует их душам очищение, пускай и через страдания телесные…