«Кавалли… Кто он? Почему отец говорит о нём так?» — мысли метались в голове Эвелин, но она не решилась спросить. В такие моменты Джеймс становился непроницаемым, как скала.
Машина свернула к ресторану «Золотой Лотос». Красные фонари качались на ветру, золотые драконы на фасаде казались живыми в свете фар — их чешуя мерцала, будто переливалась в такт дыханию ночи. Ресторан стоял на границе старого квартала и современного делового центра: за его спиной — узкие улочки с лавками травников и чайных мастеров, впереди — стеклянные башни, пронзающие небо.
Двухэтажное здание из тёмного дерева с резными карнизами и раздвижными дверями выглядело как осколок древней эпохи, чудом сохранившийся среди бетона и неона. Перед входом раскинулся небольшой сад — миниатюрная копия императорского парка. Каменные дорожки петляли между карликовыми соснами и прудами с золотыми карпами. В воздухе витал аромат жасмина и влажной земли, смешиваясь с запахами города: имбирём, соевым соусом, морской солью и дорогим табаком.
— Помни, кто ты, — сказал отец, когда доверенное лицо Джеймса — Пьер Сенье — открыл ему дверь машины, подставляя зонт сначала ему, а потом и его дочери.
Пьер, пятидесяти одного года, выглядел как воплощение сдержанной элегантности и надёжности. Сегодня на нём был строгий чёрный костюм, подчёркивающий его подтянутую фигуру и придающий облику дополнительную серьёзность. Его пронзительные голубые глаза внимательно сканировали окружающее пространство, ни на секунду не теряя бдительности. Обветренное лицо с глубокими морщинами хранило следы прожитых лет и непростых испытаний. Седая щетина обрамляла твёрдый подбородок, придавая Пьеру вид человека, который видел многое и не склонен к лишним эмоциям.
Белая рубашка, небрежно расстёгнутая у воротника, создавала контраст с тёмным костюмом. Он двигался с кошачьей грацией, будто каждый его шаг был продуман заранее — воплощение профессионализма и хладнокровия.
Его голос, низкий и чуть хриплый, прозвучал почти незаметно:
— Господин Смит, всё готово для вашего приёма.
Джеймс лишь кивнул, принимая зонт. Её улыбка появилась мгновенно. Уголки губ приподнялись, глаза чуть прищурились, создавая образ безмятежной дочери главы клана. Но это была не улыбка для отца. Это была маска — безупречная, отточенная годами. Маска для окружающих: для швейцара, застывшего у дверей «Золотого Лотоса», для официантов, для случайных гостей, бросающих любопытные взгляды.
Джеймс взял дочь под руку — жест одновременно покровительственный и властный — и направился к дверям ресторана. Пьер следовал за ними на почтительном расстоянии, не сводя внимательного взгляда с окружающей обстановки. Его поза говорила о готовности в любой момент вмешаться, если возникнет угроза. Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто он мысленно просчитывал все возможные риски.
Когда они подошли к входу в «Золотой Лотос», их уже ожидал персонал ресторана. Официанты в традиционных китайских костюмах почтительно склонили головы, а управляющий, пожилой мужчина с аккуратной бородкой, шагнул вперёд с широкой улыбкой и произнёс с заметным восточным акцентом: