— Так ежели это были не твари, то кто же тогда её убил? — спросил один из собравшихся солдат. Только сейчас я заметил, за полуприкрытыми дверьми сарая лежит тело. Тело чуть полноватой, темноволосой женщины, одетой в серое платье.
Твою мать. Так вот чьи крики я слышал ночью. Наверняка она звала на помощь. Надеялась, что кто-нибудь выглянет. Прогонит или убьёт тварей, пытавшихся пробраться внутрь сарая. Но никто не решился нарушать мой приказ и выходить наружу после захода солнца. И наверное, правильно сделали. Ослушайся они меня, трупов и заражённых было бы больше. Жаль только убитой девушке от этого ни жарко, ни холодно.
— Не «кто», а «что», друг мой! — Родрик распахнул створки ворот и присел над трупом. Жадно втянул носом воздух. Затем внимательно посмотрел на тело. Даже оттуда, где мы стояли, было видно, что на нём нет ни следов когтей, ни крови, ни неестественно вывернутых суставов. Девушка будто сморил сон и она прилегла. Прилегла прямо на холодную землю, — Её убил страх. Очень сильный страх, перемешанный м-м-м… — Учёный на мгновение задумался. Снова начал принюхиваться, — Да, с горечью. Слишком сильные эмоции. Слишком много единовременно для такого маленького тела. Она вчера потеряла любимого человека. Оплакивала его. Потом её напугали те, кто начал ломиться внутрь. Напугали так, что сердце уже просто не выдержало. Перестало биться, — он замолчал. Добавить ему было больше нечего. Солдаты тоже молчали. Молчали и смотрели на меня. Ждали моего решения.
— На похороны сразу двоих у нас дров не хватит. Арвель, возьми пару своих ребят и Тура. Сходите к местным плотникам и закупите у них дерева, которое не пойдёт на мебель, но сгодиться для костра. Болек, конечно, будет ворчать, но передайте ему, что это мой приказ. Похороны организуем вечером. До этого момента подготовьте подобающий костёр и раздобудьте пару кувшинов масла, — договорить я не успел. Меня перебил голос, донёсшийся откуда-то из-за спины.
— Господин капитан.
Я повернулся и окинул взглядом служительницу церкви, присланную шпионить за нами. Одета она была во всю ту же мешковатую серую робу, которая, однако, не скрывала её весьма внушительных кхм… достоинств. Разве что волосы теперь не были заплетены в косу. Свободным, растрёпанным водопадом ниспадали на плечи. Наверное, торопилась.
— Товарищ капитан, — поправил её я, — Сколько можно повторять. Чего тебе?
— Если позволите, я бы провела погребение сама, — девушка сначала пыталась смотреть мне прямо в глаза, но очень быстро отвела взгляд в сторону. Похоже, я её пугал, — Согласно завету троих тело следует предавать земле из которой они и вышли. Тогда дух сможет спокойно отойти в их чертоги и предстать перед великим судом…
— Женщина… — я выдержал паузу, чтобы приковать к себе внимание всех присутствующих, — Закапывать в земле ты будешь вахлаков, которые за всю свою жизнь не казали носа дальше своего поля и сарая, в котором ебли козу. Перед тобой же, — я обвёл взглядом всех собравшихся, — Стоят воины. Люди, прошедшие полмира и видевшие такое, что большинству смертных и не снилось. Люди, которые не прячутся от смерти за стенами своих халуп, а каждый день смотрят ей в лицо, при этом нагло ухмыляясь. Ты считаешь, им надлежит гнить в земле, так же как каким-то затраханным кметам или какой другой падали? — я снова ненадолго замолчал, дабы подчеркнуть то, что будет сказано дальше, — Да не бывать такому! Мы похороним их так, как велят наши обычаи. А прах развеем по семи ветрам, дабы дух смог отправиться не на суд, а к нашим павшим товарищам, вместе с которыми он будет пировать и воевать. Верно я говорю, парни?