— Попробую, — кивнул я, вставая на четвереньки. Все тело резала боль от недавно полученных ран. Пальцы вновь начали кровоточить. Но желание жить было намного сильнее, чем все эти мелкие бытовые неудобства.
Поиски заняли много времени. Я исползал всю камеру вдоль и поперёк, пытаясь найти хоть что-то подходящее. Но очевидно кто-то тут тщательно прибрался. Специально, дабы узники не смогли соорудить даже элементарного подобия отмычки.
Солнечный лучик, пробивавшийся с потолка, уже успел окрасится в оранжевый свет, когда мне наконец улыбнулась удача. Под ворохом соломы в дальнем углу клетки обнаружился наполовину вывалившийся из гнезда ржавый гвоздь. Я ухватился за его шляпку. Потянул. Непослушные пальцы прорезала острая вспышка боли. Металл не поддался. Гвоздь был настолько старым, что уже буквально сросся с деревом в которое его забили.
— Упрись и раскачай, — посоветовал вор, так он лучше пойдет.
Советом я пренебрегать не стал. Лёг на пол, упершись спиной в стену. Упёрся в гвоздь ногой и начал давить. Поначалу ничего не происходило. Затем послышался тихий хруст дерева. Шляпка сдвинулась чуть в сторону. Я перевернулся. Ухватился за него. Преодолевая острую, режущую боль в пальцах и животе, потянул на себя. Гнездо чуть расширилось. По краям металлического стержня появились небольшие зазоры. Так, дело пошло.
Вытащить его удалось с третьего раза. Здоровяк, внимательно следивший за моей работой, чуть было не подпрыгнул в своей камере от восторга.
— Так, — скомандовал он, — А теперь брось гвоздь мне и сиди тихо. Притворись ветошью. Только когда будешь кидать — не проеби его. С центра комнаты хер мы эту железку достанем.
Сказать было проще чем сделать. Я подполз к прутьям клетки. Кое-как встал, опираясь на них искалеченной рукой. Просунул вторую, в которую был зажат гвоздь. Размахнулся и кинул его изо всех оставшихся сил. Послышался тихий звон металла о металл. Наш ключ к спасению врезался в один из прутьев клетки здоровяка, прокрутился и упал внутрь, на доски.
— Ай маладца, — обрадовался тот, — План такой, парни. Я сейчас вскрываю замок, но мы никуда не дёргаемся. Как этот мелкий говнюк придёт за мисками, тогда я сворачиваю ему шею и выпускаю вас. А там уж вместе как-нибудь выскользнем из этого дерьма. Всем всё ясно? Тогда ша. Давайте, забейтесь подальше и не отсвечивали.
Он осторожно загнул пальцами кончик гвоздя, просунул его в отверстие тяжелого навесного замка и принялся работать. Иногда он многозначительно цокал языком. Иногда тихо матерился себе под нос. А иногда его лицо приобретало такое выражение, будто он вот-вот плюнет на это дело, возьмёт обод замка и просто разорвёт его голыми руками.
Наконец послышался тихий щелчок. Замок сполз чуть-чуть вниз. На лице громилы просияла радостная улыбка.
— А я ведь говорил, нет сука такой клетки, что могла бы удержать скользкого Рафа. Ну всё, мужики. Теперь сидим, ждём.
За пустыми мисками до самой ночи так никто и не пришёл. В каменном мешке царила тяжелая, напряженная тишина. Лишь когда тёплый оранжевый свет, просачивавшийся сквозь дырку в потолке, стал бледным и холодным светом луны, с той стороны двери послышались голоса. Звуки.