— Я понимаю, — слегка озадаченно кивнул Тур, — И я благодарен. Жаль, конечно, что придётся прощаться. Столько вместе прошли. Но боюсь ты прав. Бьянка не переживёт ещё одного потрясения. Да и нам действительно пора где-то осесть. Не тот уже возраст, чтоб шататься от одного края света до другого.
— Всё когда-нибудь заканчивается, — похлопал я его по плечу, — И нужно радоваться, когда это заканчивается хорошо. Мало какому наёмнику удаётся окончить свои дни в постели, в окружении детей и родственников. Будем считать, что ты станешь счастливым исключением.
— Да вот как-то… — здоровяк отвёл взгляд и снова уставился в стойку.
— Выше нос, — я встал со стула, снова похлопал его по плечу, — Мы ещё не прощаемся. А если у вас выйдет — тебе уж точно будет, что рассказать своим детям. А теперь, прошу меня извинить.
Сказал, взял со стойки кувшин и вышел из залы.
Путь до гостиничного крыла показался невероятно трудным. Меня уже начинало покачивать. Один раз чуть не упал, едва не разбив кувшин с квасом. Лестница далась особенно тяжело. Ноги почти не слушались, а крутая деревянная лестница, ведущая на второй этаж, согнала с меня семь потов. Словно их там было не десять ступеней, а целая тысяча.
До комнаты Айлин я добрёл словно в тумане. Открыл дверь. Проковылял внутрь. Поставил на тумбочку кувшин и посмотрел на девушку. Она уже спала, как убитая. Единственное что Айлин успела снять, перед тем как отключиться — свою шапель. Она валялась прямо посреди комнаты.
Поначалу я хотел просто развернуться и уйти. Начинали терзать смутные сомнения в том, что смогу доползти до своей комнаты. Но всё-таки я остался. Превозмогая усталость встал, негнущимися, неловкими пальцами распустил завязки на её гамбезоне. Снял его и повесил на стул. Затем стянул её сапоги. Размотал портянки. Просторную рубаху и штаны оставил. На них уже сил не было, да и… Чёрт её знает, что она подумает утром. Накрыл девушку толстым меховым одеялом и вышел наружу.
До своей комнаты я всё-таки добрался. Ввалился внутрь. Кое-как стянул с себя кольчугу, бросив её прямо на пол. Туда же отправил шлем, вместе с латными рукавицами и поясом. Упал на кровать и тут же провалился в сон.
Глава 10 «Отголоски будущего»
Во тьме раздался хриплый, но в то же время сильный, властный голос:
«Вот время и настало. Сделайте то, что должно. Отриньте сомнения. Не знайте пощады».
Мир вспыхнул десятками ярких, рыжевато-красных языков огня. Город горел. Тяжёлое, налитое свинцом небо подпирали колонны жирного чёрного дыма. Кровавые отблески пламени то и дело вспыхивали на низко висящих тучах. Где-то вдалеке рокотало море.
Площадь трёх божеств была завалена трупами. Белые робы бойцов ордена лежали вперемешку с чёрными сюрко каких-то неизвестных солдат. Кровь текла по мокрым от дождя камням, собираясь в небольшие чёрные лужицы.
Постоялый двор горел. Гостиничное крыло окутало облако дыма. Сквозь провалившуюся крышу пробивались ярко-оранжевые языки пламени. Во дворе лежали тела. Несколько пьянчуг с перерезанными глотками. Одна девушка в вызывающем платье. Ярко рыжие волосы. Бледная кожа. Покрытое веснушками округлое лицо. Это была Инга. Ей вспороли живот. Скользкие внутренности вывалились наружу, перепачкав кровью дорогую синюю парчу. Один из постояльцев был ещё жив. Его волокли по двору двое закованных в броню послушников ордена. Бедолага орал и вырывался, но солдаты не обращали на него никакого внимания. Лишь когда он попытался ударить одного из них, второй остановился и саданул пьянчугу латной перчаткой по голове. Тот обмяк и больше не двигался. Святоши поволокли его дальше. В сторону знамённой площади.