На ней кипел бой. Десяток солдат в чёрных сюрко обороняли наспех сооруженную баррикаду из ящиков, мебели и пары повозок. На них наступали, прикрываясь большими, ростовыми павезами солдаты ордена. Четыре отряда по шесть человек.
— Стрелы наложить! — послышался крик со стороны баррикады.
Тут же раздался скрип натягиваемых тетив. Восемь бойцов взвели арбалеты.
— Стрелы отпустить!
Воняющий дымом, кровью и сталью воздух разрезали чёрные росчерки болтов. Большая часть воткнулись в щиты, которыми прикрывались храмовники. Но два нашли свою цель. Один из святош выронил щит и начал медленно оседать на землю хватаясь за пробитое горло. Второй упал на одно колено и сжал руками бок. Стрела пробила кольчугу.
Воздух взорвался криками. Солдаты ордена рванулись вперёд к баррикаде. Где-то за их спинами послышался тяжелый, гулкий удар. Сработал ударный механизм баллисты, которую два огромных бугая выкатили на площадь. Чёрный росчерк с воем рассекая воздух пронёсся между храмовниками. Врезался в повозку. Послышался треск ломаемых досок. Крики троих бойцов, продавленных телегой и вывалившимся с неё ящиками. Звон клинков и отчаянная ругань. Несколько солдат в чёрных коттах вступили в схватку с орденцами. Двое других рванули со всех ног прочь, в сторону гавани.
Туда, где на пузатый двухпалубный галлеон спешно грузились люди. Корабль готовился к отплытию. Матросы ставили паруса. Вокруг пирса сновали солдаты, таская тяжелые деревянные ящики. На борт карабкались жители, каким-то чудом сумевшие уцелеть в хаосе городских боёв.
Но добежать до своих бойцы с площади не успели. В узком боковом проулке мелькнула тень. За ней ещё одна. И ещё. В следующую секунду когти зараженного впились в спину одному из солдат. Второй развернулся, посмотреть что случилось с товарищем. Спустя миг на его горле сомкнулись зубы другой твари. Брызнул фонтан крови, рассыпавшись тёмно красными каплями по мокрой мостовой. Мир померк.
Но тут же возник вновь. Яркими огненными вспышками. Город горел. На улицах шли бои. Храмовники сражались с какими-то солдатами в чёрных одеждах. По заваленным телами улицам рыскали стаи заражённых, кидаясь на всех без разбору. Метались охваченные страхом люди. Кричала какая-то женщина, прижимая к груди ребёнка. Гул боя то и дело тонул в оглушающем вое боевых рогов, доносившимся со стороны гор. Там, через скалистую гряду к городу тянулась цепочка огней. Факелов, над которыми реяли знамёна. Белые полотна, перечёркнутые алым, охваченным пламенем клинком. В город заходило войско. Заходило и тут же вступало в бой, постепенно оттесняя и зараженных и бойцов в чёрных коттах к портовому кварталу.
Женщина перестала кричать. Двое храмовников схватили её за руки и поволокли. Туда же куда волокли всех уцелевших. В храмовый квартал. Там на соборной площади сгрудилась целая толпа людей. Некоторые из них кричали на плотный строй храмовников, окружавший их. Другие пытались вырваться, но получали дубинками по хребтам и отступали внутрь живой колышащейся массы людей. Третьи просто стояли понуро опустив голову и ждали своей участи. Солдаты ордена выдёргивали людей по одному. Выдёргивали и подводили к соборной лестнице, перед которой стояло какое-то странное устройство, отдалённо напоминавшее окованный железом гроб. Одного за другим бедолаг запихивали в него, а затем оттаскивали в сторону бесчувственные тела. Мир снова начал меркнуть. Таять в сгущающемся мраке. Но прежде, чем он исчез совсем, послышался хриплый, но в то же время звучный и властный голос: