Я дёрнулся назад. Разорвал связь. Отпустил, корчившегося на столе бедолагу. Откинулся на спинку стула и вытер обильно выступившую на лбу испарину. Попытался собраться с мыслями. Выходило хреново. И это тоже было хреново. Переговоры ещё даже толком не начались, а мы уже дважды чуть было не дошли до смертоубийства, а я чуть было не потерял над собой контроль. Так. Спокойно. Всё в порядке. Пока ничего непоправимого не случилось. Просто постарайся провести дальше переговоры так, чтоб не нажить себе новых врагов.
— Парни, уберите оружие, — скомандовал я своим ребятам, — Эй, Брегга. Скажи своим девкам, чтоб метнулись на кухню и приволокли нам сюда выпивку и какую-нибудь закусь. А заодно, чтоб что-нибудь холодное из погреба прихватили, к голове приложить. Видишь же, тут человеку плохо.
Трактирщица засуетилась. Отложила в сторону арбалет и начала доставать из под стойки большие деревянные кружки. Из кухни тут же выскочила девица с подносом в руках, на котором виднелись пара запотевших кувшинов. Будто только этого момента и ждала, стоя за дверью. Наёмники спрятали мечи в ножны и уселись обратно на стулья, продолжая косится на своего пострадавшего товарища.
Рыжебородому всё ещё было плохо. Он тяжело дышал, то и дело вытирая проступающую под носом кровь. Но взгляд его вновь сделался осмысленным. Правда теперь в нём не было ни ненависти, ни насмешки. Лишь животный, всепоглощающий страх. Словно я действительно вытащил его наружу, из под всех слоёв брони, что наросли поверх.
— Полагаю, мы не с того начали, — сказал я, стараясь, чтоб голос звучал спокойно и ровно. Получилось, пускай и с большим трудом, — Позвольте представиться. Я — сир Генри Отважный. Остальные, кого вы видели тут и во дворе — бойцы моего отряда.
— Гайер Чёрный, — ухмыльнулся командир наёмников, — Ну да вам меня уже представляли. Пользуясь случаем приношу извинение за неподобающе поведение своих подчинённых.
— Да уж, — покачал головой солдат с отрезанным ухом, опасливо косясь на меня, — Похоже я был не прав. Тут есть на что посмотреть.
— В таком случае предлагаю распить мировую, — я взглядом указал на поднос с кружками и кувшинами, — И забыть о наших разногласиях.
Гаер кивнул. Некоторое время над столом вновь повисла тишина, перемежаемая лишь стуком кружек да, звяканьем подноса с кувшином, передаваемым по кругу. Я пить снова не стал. Лишь приложился к кружке губами для вида, и отодвинул её в сторону. Процесс употребления спиртного мало того, что был вредным и не представлял никакого удовольствия, так в последнее время это было ещё попросту опасно. Я и так несколько раз терял над собой контроль, а алкоголь… Даже думать не хотелось о том, каких дел могла бы наворотить моя пьяная тушка.
— Ну, коль с разногласиями покончено, мы вас внимательно слушаем. С чем пожаловали, что интересует? — сказал я, как только стук кружек, сопровождаемый рыганием, стих и все присутствующие за столом вновь уставились на наших гостей.
— Мы хотели посмотреть на тех, кто якобы вновь открыл золотой путь, — сухо ответил командир наймитов. Его голос был на удивление мягок, слегка гнусав и тягуч, что никак не вязалось с суровой внешностью солдата, — Судя по тому, что о вас распевает ваш ручной фанфарон, мы надеялись увидеть незаурядное зрелище. По правде сказать, первое впечатление нас разочаровало, однако как показал день сегодняшний, оно бывает обманчивым.