Что у собаки, что у медведя, которого я уже давно проверил, мозг представлял куда более активную аномалию, чем полагающуюся им по правилам местной зоологии. Но, при этом, я не обнаружил никаких следов того, что обоим животным мозг был пересажен от человека. Форма и функционал основного думательного органа целиком соответствовали всем критериям вида… в общем, но не в частностях. Строение тел этих двух необычных животных было целиком и полностью органичным в соотношении к аномальному мозгу…
…а еще они оба были очень старыми. Срок жизни панды — порядка двадцати лет, мастифа — пятнадцати. Анализ костной ткани с зубов зверей, который я взял с помощью Ки, показывал, что минимальныйпрошедший жизненный срок каждой особи, которая сейчас находилась в моем доме — семьдесят лет.
Новая загадка этого мира, который обязан был не иметь загадок. Нет эфира, но порождаются люди, открывшие способ самостоятельно вырабатывать энергию душой. Технологический прогресс, но неведомая сила снабжает человечество технологиями, превосходящими его. Невидимки, пользующиеся тем, что все, кто родился на этой планете, генетически приспособлены не замечать существ, передвигающихся определенным образом. И теперь, наконец, старые и сверхразумные животные… у которых есть враги, умеющие стрелять и практиковать боевые искусства «надевших черное». Ах да, они и сами их практикуют. Животные. Очень интересно.
Чуть позже пришли остальные члены музыкальной банды Эны Кирью. Сначала они, эти два отважных молодых человека, спасали школьницу от медведя, затем медведя от школьницы… В конце концов они спасались сами от школьницы, потому что та издавала насыщенный запах медведя. Мана наслаждалась этим кордебалетом, а я, выманив подкопившего Ки Пангао на задний двор, провел очередной сеанс лечения пса, заменяя наложенные в городе «прокладки», позволившие довезти зверя, полноценными излечивающими заклинаниями.
— Надеюсь, Эна его не найдет… — поделилась наблюдавшая за процессом Мана, а затем, задумавшись, уточнила, — Хотя бы сегодня.
— Думаю, сегодня все обойдется, — откликнулся я, отходя от пациента, погруженного в глубокий сон, — Может быть, даже и завтра. Ну, для нас. Не для Пангао.
Медведь повёл носом, а затем, прокосолапив к лежащему мастифу, рухнул за ним, тут же засопев. Тактически грамотное укрытие, но насквозь циничный подход.
— Прятаться за смертельно раненым товарищем, — качнул я головой, — Пангао, ты очень плохой медведь.
Взгляд, брошенный пандой в ответ, почти был равен словесному оскорблению. Видимо, он не ожидал найти мою сестру в этом месте.
На следующий день, потратив с утра резерв панды на лечение его друга, я после школы отправился в особняк Суньига. Предстоял первый серьезный урок для Ганса Аффаузи и сестер Суньига, поэтому…
— Это было обязательно? — с легким любопытством спросил Ганс, глядя, как на пол оседает глава семье и его слуга, которых я лишил сознания.
— Иначе бы они помешали, — отозвался я, глядя на напуганных девушек, — Пройдемте, ученики. Сейчас будет весело.
— Не знал, что ты комедиант! — подросток, несмотря на показное хорошее поведение, продолжал ко мне цепляться.