В тёмной комнате, которую едва освещал приглушённый свет одной-единственной свечи, стояли шесть гвардейцев императора. Поначалу я даже решил, что самого Николая Первого в помещении нет, но вскоре обнаружил, что сам император облачён в одежду своих же солдат.
Он снял шляпу, жестом попросил гвардейцев покинуть комнату и охранять её снаружи.
Я сразу отметил, что в помещении нет окон. Странное, но всё же надёжное место для тайной беседы.
— Добрый вечер, Николай Павлович, — поклонился императору я.
— Раз вы уже здесь, значит, вам довелось поговорить с господином Кастрицыным. Удалось что-нибудь выяснить? — присаживаясь в кресло, произнёс Николай.
Я заметил, как он поморщился, когда распрямлял спину. Должно быть, свежая рана хоть и стянулась при помощи нашей магии, но всё ещё продолжала болеть.
Кратко пересказав императору всё, что мне удалось выяснить, я замолчал. И принялся следить за его реакцией. Николай долго смотрел куда-то в темноту, после чего заявил:
— Странно. Я знаю почти всех гостей поимённо. Не припомню, чтобы среди них был ещё один борец с некротикой. Тем более тот, кто ушёл в отставку. Как вы понимаете, из этой профессии уходят двумя способами. Либо на тот свет, либо на пенсию с наградами, которые высылаются лично мной. Так вот, отставных бойцов осталось всего лишь десять человек. И я абсолютно уверен, что никого, кроме господина Кастрицына из числа этих людей, на балу не было.
— Значит, вероятно, тот человек Роману Васильевичу солгал, чтобы притупить его бдительность, — сказал я. — Поверьте, Ваше Величество, господин Кастрицын не лжёт.
— Я знаю, что он не лжёт, — ответил император. — Но отпустить его пока не могу. Если им кто-то управляет, подобный инцидент может повториться. Поэтому пока нашего ветерана придётся подержать взаперти. К великому сожалению. Что ж… Господин Мечников, я поручу эту работу своей тайной службе. Буду благодарен, если вы продолжите сообщать мне и информацию, которую сможете получить, но в ваши обязанности это не входит. У вас только одна задача — разобраться с головой Павла Петровича.
Он поднял сумку и положил её на стол.
— Я оставлю отряд гвардейцев здесь — в этом публичном доме. Они будут охранять комнату, но входить в неё не смогут. Допуск к ней будет только у вас, — добавил он.
— Могу я задать вопрос?
— Да, разумеется, — кивнул император.
— А почему мне предстоит работать в столь странном месте? — поинтересовался я.
— На мой взгляд, более идеального укрытия и придумать сложно. Кто будет искать императора в саратовском борделе? Верно ведь? — усмехнулся он. — Мои придворные маги поработали над этим местом. Оно будет защищено не только охраной, но ещё и магической защитой. Если предположить, что какой-нибудь пьянчуга каким-то чудом обойдёт гвардейцев, в эту комнату он зайти не сможет. Она будет отталкивать его. Не физически. Ментально. У него пропадёт желание идти сюда. Может быть, появится чувство необоснованного страха. По-разному бывает.
Я внимательно слушал императора и параллельно сравнивал его с тем образом, о котором мне приходилось читать в исторических сводках. Ещё в своём мире.