— Прислушайтесь ко мне, господин Тимофеев, — продолжая колдовать, произнёс я. — Как лекарь, я чувствую, что этот человек на самом деле болен. И можете не сомневаться, если вдруг он попытается причинить мне вред, я смогу за себя постоять и вернуть его назад — за решётку. Либо вы снимете с него кандалы, либо потеряете единственного человека, который может помочь нам в расследовании.
Тимофеев колебался ещё полминуты, но всё же решился. Трясущимися руками достал из сумки связку ключей, затем присел рядом со мной и снял с дрожащего Архипа цепи.
Я тут же перевернул сектанта на спину, сорвал с него рубашку и осмотрел живот.
Честно говоря, я ожидал, что он будет твёрдым, как доска. Если внутри сидит здоровенный паразит, который вгрызается в органы, он гарантированно должен был повредить брюшину и вызвать симптомы перитонита.
А доскообразный живот — один из главных признаков обширного воспаления всей брюшной полости. Но всё оказалось в точности до наоборот. Живот даже чересчур мягкий. Настолько податливый, что при пальпации кажется, что мои пальцы могут провалиться сквозь мышцы брюшного пресса.
Догадываюсь, в чём тут дело. Скорее всего, паразит выделяет нервно-паралитический яд. Проще говоря, лишает мышцы тонуса, превращая их в ослабевшие куски мяса.
Делает он это, скорее всего, чтобы создать себе больше пространства внутри и спокойно сожрать все органы. Вот только этот поганец не подозревает, что этим он и мне делает услугу.
Весь минимум необходимых мне инструментов и препаратов я всегда ношу с собой. Значит, легко смогу провести операцию прямо здесь. Да, условия, мягко говоря, не стерильные, но убить бактерии я и обратным витком могу. С такой магией мне без разницы, где оперировать. Хоть на улице!
— Архип, у тебя осталась одна минута. Сейчас я введу тебе лекарственное средство, и ты полностью перестанешь чувствовать боль, — объяснил сектанту я. — Возможно, уснёшь. Но перед этим ты должен сказать мне всё, что знаешь об этом паразите.
— Я понятия не имею, что они в меня засунули! — воскликнул он. — Меня заставили проглотить какое-то яйцо размером с грецкий орех.
Размером с грецкий орех⁈ Грифон меня подери, вот это действительно не самая приятная информация. Если внутри него червь, то мне даже трудно представить, до каких размеров он уже вырос. Обычно яйца глистов микроскопические. Их без оборудования заметить трудно. Но «грецкий орех» — это уже совсем другой уровень.
— Ранее этот паразит себя как-то проявлял? — набирая в шприц анестетик, спросил я. — Что-нибудь беспокоило до сегодняшнего дня?
— Ещё как беспокоило! — взвыл он. Судя по всему, до сих пор чувствовал боль, даже несмотря на то, что я отключил большую часть болевых рецепторов. — Я из-за этого паразита и сбежал от своих бывших соратников. Я по нужде бегаю по пять раз в день. Жидко! При этом правый бок, зараза… Разрывается!
Архип вновь безумно рассмеялся. То ли от боли, то ли от того, что уже давно потерял рассудок. Интересно, сектанты специально подбирают людей с психическими отклонениями или делают из них душевнобольных с помощью некротики?