— Баня готова! — объявила она, и её глаза весело блестели в свете новой лампочки. — Эти два молодца помогли растопить. Говорят, мы должны обязательно попариться, чтобы дом принял.
Я не мог не рассмеяться. После всего этого ада — компьютеров, проводов, бегства и страха — мысль о простой, человеческой бане показалась мне райским наслаждением.
— Это гениальная идея, — честно сказал я, поднимаясь с пола. — Ребята, вы лучшие.
Баня оказалась на удивление классной. Небольшой, бревенчатый сруб на краю участка, рядом с колодцем-журавлём. Внутри пахло дымом, берёзовым веником и чем-то древесным, смолистым.
Печка-каменка уже вовсю потрескивала, накаляясь докрасна. Ребята довели нас, быстренько показали что здесь и как, после чего мы с Дариной остались одни.
То, что последовало дальше, было не просто гигиенической процедурой… Это был самый настоящий ритуал очищения. Символическое смывание с себя всего того ужаса, грязи и крови, что прилипли к нам в городе.
Мы парились, то и дело поддавая пару, и жар, обжигающий кожу, был болезненным и прекрасным одновременно. Он выжигал из пор всю городскую скверну, всю накопившуюся усталость и нервное напряжение.
Когда сидеть было уже невмоготу — мы выбегали на свежий, прохладный ночной воздух и обливались ледяной водой из колодца, которая с готовностью шипела на раскалённой коже, и я чувствовал, как с каждым разом становлюсь как будто чище, и обновлённей.
А потом мы просто сидели на полке, плечом к плечу, прикрывшись простынями, и пили тёплый травяной чай из жестяной кружки, переходящей из рук в руки. Мы не говорили ни о чём важном, просто молчали. Слушали, как потрескивают дрова, как где-то далеко, в ночи, кричит сова. И в этом молчании, в этой простоте было больше близости и доверия, чем в любых тёплых словах.
Мы вернулись в дом распаренные, расслабленные, с розовой, очищенной кожей и абсолютно пустыми головами. Никаких мыслей о квестах, об «Авессаломе», об Артуре… Только тепло печки, прохлада простыней и тяжёлый, безмятежный сон, накрывший нас, как только мы коснулись головой свежезаправленных кроватей.
На удивление — проснулся я первым. Сквозь щели в ставнях пробивался яркий утренний свет, а Дарина спала рядом, свернувшись калачиком, и лицо её было спокойным и беззаботным.
Я осторожно, чтобы не разбудить её, выбрался из-под одеяла, и первое, что я увидел, выйдя в большую комнату, была она… капсула. Она стояла в углу, накрытая брезентом, как некий древний артефакт, случайно попавший в наш деревенский быт, и мысль о вчерашнем, о зудящей тату и о незавершённой проверке интернета, вернулась ко мне с новой силой.
Тихо, почти на цыпочках, я подошёл к капсуле, и откинул брезент. Решив пока что не заморачиваться её местоположением я забрался в неё, и закрыл крышку. Знакомая, почти забытая за последние дни прохлада обволокла тело, а сердце учащённо заколотилось, испытывая смесь предвкушения и лёгкого страха.
Палец сам по себе нашёл кнопку погружения, и сделав глубокий вдох я тут же нажал её, мысленно говоря себе, что только проверю соединение и сразу назад…