— Вот ты хитрый! — натурально возмущается она. — Какое подлое перекладывание ответственности! Ладно, погнали к Икару, — добавляет красноволосая уже совсем другим тоном. — Чё-то мне вообще в спортзал сейчас не хочется, особенно в этот. Если хочешь, могу завтра с тобой на гребешка махнуть. Там сто процентов будет время, помашем, чем придётся. Я руки имею ввиду!
* * *
Мать Икару была удивлена.
Во-первых, её дочь и не думала впадать в депрессию, то и дело глядя на часы на стене. И это было неплохо.
Во-вторых, накануне её проведывали одноклассники, и даже ночевали вместе с нею у стены (дочь едва призналась).
После визита подруг, дочь полдня терроризировала лечащих врачей, выпрашивая у тех какую-то смешную модернизацию палаты. В итоге, заскочивший часа в четыре разнорабочий споро прикрутил к стенам и спинкам кровати вращающиеся блоки, после чего медсестра принесла манжеты и тросы.
— Зачем это всё? — мать, несмотря на тяжелейшее горе, никоим образом старалась не выдать своих настоящих эмоций, изображая чистое любопытство.
А может быть, не совсем изображая?
— Народ чуть позже придёт, заниматься будем, — отмахнулась дочь, уничтожая принесенную из дома еду.
В больнице кормили весьма неплохо, потому госпожа Иока удивилась про себя ещё раз: хороший аппетит есть хороший аппетит.
Скользнув взглядом по ногам дочери, накрытым одеялом, она не выдержала и всхлипнула.
— Эээ, ну завязывай, — дочь сжала губы в узкую полоску и весело подвигала бровями, словно комический актер из классического театра. — Мам, всё будет хорошо!
— Да, конечно. — Иока-старшая, отвернувшись, быстро воспользовалась носовым платком по назначению.
В этот момент двери палаты без стука открылись.
— Привет, болезная! — прозвучал от двери молодой девичий голос, не в меру весёлый.
Мать Икару обернулась и увидела красноволосую (новенькая, вспомнила женщина). Следом зашёл светловолосый парень, вообще какой-то европейской внешности.
— Мы сегодня целый день в бегах, потому держи из кулинарии… — одноклассница принялась деловито расставлять на приставным столике упакованные в одноразовую посуду блюда из вечерней кухни. — О, здравствуйте! — она, наконец, заметила и Иоку-старшую, стоящую возле окна у дальней стены.
— Здравствуйте, — на чистом японском вежливо поздоровался и парень. — Мы одноклассники, пришли надолго.
Икару переглянулась с красноволосой и они обе прыснули, отводя взгляды.
Видимо, манеры парня были им уже хорошо знакомы.
— Я мама Икару, как вас зовут? — вежливо напомнила вошедшим об этикете женщина.
После чего с удивлением поймала себя на том, что тягучая тоска из души куда-то испарилась.
— Асада, Масахиро, — махнул рукой парень, поворачиваясь к многофункциональной кровати и принимаясь активно натягивать тросы на блоки, а манжеты — на лодыжки дочери.
— Кимишима, Цубаса, — в отличие от него, красноволосая подруга хотя бы коротко поклонилась. — Извините его. Он тормоз и дурень порой, рядом с хорошими манерами не ночевавший. Но он очень добрый, тоже любит Икару и искренне хочет помочь.
— Занимайтесь, чем планировали, — разрешила женщина, с замиранием сердца отмечая загоревшийся огонек интереса в глазах своего ребёнка.