— Дыхательные рефлексы вы им поотключали. Гипервентиляцию они вон, периодически делают. По логике, на их концентраторах должны стоять какие-то очень специальные программы, которые мониторят критические уровни кислорода в мозге, нервной системе, по крайней мере, центральной.
Не говорю вслух, что эти программы, скорее всего, из того списка, о котором Цубаса говорит единственное слово: тюрьма.
— Неплохо, — поощрительно кивает дед. — Дальше? Раз ты такой умный, что без концентратора припёрся, воспроизведи рабочую инструкцию без подсказки? Сообразишь — полная оплата за день с меня. За светлую голову. И фамилию, — добавляет он после некоторой паузы. — Которой ты налево-направо не бросаешься… тут молодец.
— Задача обеспечивающего в ваших условиях, как по мне — это не допустить кислородного голодания на глубине. У каждого из обеспечиваемых.
Ну правда, а что тут ещё можно придумать?
— Видимость шикарная, метров до двадцати пяти. Всех тех, кто на спуске, сверху видно визуально, — продолжаю.
Судя по его лицу, в точку.
— Если у кого-то кислород упадёт ниже критического уровня, первым это почувствует его мозг. Физиология, обмен веществ, — завершаю логическое построение. — Тот, которого голодание хватит, резко замрёт и перестанет двигаться. Вот так растопырит руки-ноги, — показываю в вертикальной проекции. — И, скорее всего, начнет медленно переворачиваться брюхом кверху. В этом случае, его надо будет срочно доставать наверх, бросать грудью на бортик… бляяяяя, — ошеломленно смотрю на деда, поскольку сообразил только сейчас. — Кэп, ты же им дыхательный рефлекс отключил!
Во время некоторых интересных практик в училище,там , лично я с кислородным голоданием из-за задержки дыхания сталкивался.
Его действительно видно сверху.
Там, правда, были тепличные условия бассейна — но принцип один.
Когда вытаскиваешь такого «оголодавшего» товарища на бортик, вдох на воздухе он делает рефлекторно и сам. Причём, сознание к нему возвращается полностью обычно секунд через пятнадцать.
— Вы же им дыхательный рефлекс отключили! Как он вдохнуть догадается после того, как я его вытащу⁈ — ситуация достаточно пиковая, потому эмоций не скрываю.
— Неплохо, — со свистом цедит через прореху в зубах старик. — Сам сообразил? Или раньше сталкивался?
— Сталкивался раньше, потому сообразил сам! Вы — первый случай в моей жизни, когда дыхательный рефлекс отключают. Там, где я раньше… это было немыслимо, по целому ряду причин. — Не вру ни на йоту, что характерно.
— Труд ловца — он такой, — вздыхает Ёсиока. — У нас своя специфика. Достать из воды сможешь быстро?
— Глубина от четырёх до десяти метров, — отвечаю, покосившись за борт. — Секунд на десять-двенадцать, в худшем случае. Только ласты ваши возьму. Вы говорили, свои брать не надо, вон там у борта куча.
— Когда ты прыгаешь в воду, у меня сразу датчик работает, — просвещает меня капитан, надевая мне на руку дешёвый пластиковый браслет из детского магазина. — Ты в воде окажешься — у меня зазвенит. А дальше я через станцию, — он кивает на свой медицинский комплекс, — верну дыхательный рефлекс тому, кто потерял сознание. После того, как ты его мордой через бортик катера перевалишь.