— Так он не пошутил насчёт камикадзе⁈ — маркетолог отказывался верить в реальность происходящего.
— Брат, иди ногами, — предложил один из троих, отпуская локоть Рюсэя. — Нам надо выйти отсюда до тех пор, пока оцепление закроет «гвоздику».
— Все переходы из здания, — пояснил следующий рядом товарищ .
* * *
— Решил охуеть⁈ — Ватанабэ то ли изумлен, то ли действительно возмущен так сильно, как старается продемонстрировать.
К сожалению, я не особо поднаторел в управление возможностями нейро-концентратора.
Да даже если бы и — сейчас это не помогло бы.
Здоровяк пару раз проговаривается в ходе нашего разговора. По этим оговоркам лично мне становится понятно, что он-то и надзирает за законностью оборота нейро-приложений (уж не знаю, в какой должности и на каком уровне).
С инженером, находящемся на своём профессиональном поле, в игры по его правилам будет играть только идиот. По крайней мере, надеясь у него выиграть.
— А ведь вы не опер, Хиротоши, — отвечаю на его пассаж.
— Да я вроде никогда и не утверждал, что я — это он? — как будто озадачивается мой спарринг-партнер, вопросительно глядя на меня.
— Могу у вас поинтересоваться, хотя бы и официальным порядком? С какой целью… м-м-м, не так… Что именно сейчас заставляет вас хотеть стереть всё у Цубасы? Пардон за кривой язык, японский мне не совсем родной.
— Когда тебе надо, он тебе родной, — нейтрально замечает полицейский. — Если говорить коротко, меня заставляет хотеть закон.
— А почему?
Он смотрит на меня, как на идиота, и кажется начинает заводиться.
В процессе разговора мы втроем перебираем ногами, направляясь к тому самому кобану (о последнем говорят таблички на стенах).
— Не сочтите за вызов, — поднимаю вверх пустые ладони. — Я действительно многого не понимаю в нашем обществе. Вынужден признаться, что многих предметов не знаю даже за младшую школу. В моём вопросе нет двойного подтекста.
— Иногда он искренне тормоз, — подаёт голос Цубаса со своей стороны.
После этой фразы она подхватывает меня под руку и неожиданно, на ровном месте, начинает банально реветь на ходу. Сотрясаясь от этого процесса и дергая меня.
— Да ну нафиг… — Хиротоши, кажется, проглатывает ругательство при виде этой сцены.
Он, как и я, с опаской таращится на красноволосую.
— Вы не опер, — киваю уже в полной уверенности. — Хиротоши, она гораздо быстрее успокоится, если мы с вами будем и дальше разговаривать, как ни в чём ни бывало. Не обращая на неё внимания.
— Уверен?
— Да. Так что именно является законной причиной, которая…
— Её расширения считаются за один из видов оружия. — Перебивает меня он. — Владение оружием строго регламентируется, даже таким. Она в перечень допущенных не входит.
— Не только это, — шмыгает носом Цубаса. — Ещё есть расширения, которые могут приравниваться к наркотикам. Так-то, их эффект контролируется в рамках медосмотров в учебном заведении.
— … или на службе, — подхватывает офицер, подоощрительно кивая Кимишиме. — Да, всё верно.
— Хиротоши, а мой кулак является оружием? Если я за четверть минуты уделаю любого обладателя любого расширения?