Лифт, ведущий в ходовую рубку, оказался поднят и заблокирован. Ронин выругался и перебежал на корму, где на талях висел спасательный бот, способный уместить человек двадцать. Открыв крышку люка, он забрался в герметичную гондолу, открыл отсек с аварийным снаряжением, достал нож, бухту шкотика и снял с ложемента стандартный морской линемет для швартовки.
— Сейчас вы у меня попрыгаете, — приговаривал Ронин, выбираясь обратно на палубу.
Он без труда вскарабкался на центральную решетчатую мачту, и выстрелил из линемета так, чтобы привязанный к линю крюк зацепился за леер ограждения рубки. Затем обвязал вокруг пояса шкотик, перекинул его конец через линь, и переехал на крышу рубки, как альпинист через ущелье. Там он снял конец шкотика с линя, привязал его к лееру, и без малейшего страха спрыгнул вниз, повиснув прямо напротив лобового стекла рубки с винтовкой в руках.
Капитан и последний уцелевший вахтенный офицер глянули на него с ужасом. За поясом капитана торчал вакидзаси в ножнах. Ронин, высадил стекло тремя выстрелами, вскочил на пульт управления и перерезал шкотик.
— Не ждали? — вкрадчиво спросил он.
— Он не выстрелит! — уверенно заявил капитан. — Без нас он не пройдет идентификацию!
— И что вы делать будете? — вздернув брови, поинтересовался Ронин.
— Ничего. Ты не заставишь нас пройти идентификацию.
— Ну, допустим. — Ронин спрыгнул с пульта на палубу. — Но вы понимаете, что как только сюда нагрянет полиция, репутации вашего хозяина конец? Чего вы вообще добиваетесь, зачем устроили это цирк со стрельбой?
— У меня есть основания полагать, что вы затопили корабль Санды, — ответил капитан. — Если это так, ответственность за предательство ляжет на нашего хозяина. Это ему грозит гораздо большими бедами, чем потеря репутации.
— Да уж… — Ронин иронично хмыкнул. — Нет, ход мысли, конечно, верный, но мне интересно, как же вы собираетесь спасти вашего хозяина? Точнее, как вы меня остановите?
И тут он напрягся, услышав позади какое-то движение. Бросив взгляд на пульт радиста, он заметил в отражении выключенного монитора здоровенного мужика у себя за спиной. Мужик был одет в форму палубного матроса и держал пятизарядный помповый дробовик на уровне глаз.
— Винтовку на пол, — приказал капитан.
Ронин понял, что стрелок с ружьем находится слишком далеко, его не вырубить моментально, а стоит дернуться, получишь заряд картечи в башку, тут и плащ не поможет. Пришлось выполнить приказание.
— Теперь нож.
Ронин, поморщившись, бросил под ноги вахтенного офицера еще и нож, взятый в спасательном ботике. Офицер с удовольствием поднял винтовку и направил Ронину в лицо.
Капитан довольно улыбнулся и достал из кармана кителя наручники.
— Видите, ответ на ваш вопрос очень прост, — произнес он. — Достаточно опыта и знания психологии. Все ваши действия вполне предсказуемы.
— Да, ваша взяла, — признал Ронин и поднял руки, чтобы капитану было удобнее надеть наручники на запястья.
Но стоило тому сделать шаг и оказаться в непосредственной близости, как Ронин одним стремительным движением выхватил у него вакидзаси из ножен и присел, пригнув голову. Здоровяк от неожиданности выстрелил туда, где только что видел Ронина, но там его уже не было, зато оставалась голова капитана, которую заряд картечи разнес в клочья, как перезрелый арбуз. Мозгами, кровью и осколками черепа закидало всю панель управления, а часть картечи, не встретив сопротивления, полетела дальше, в двух местах пробив шею вахтенного офицера. Тот захрипел, палец его дрогнул на спусковом крючке винтовки, грохнула длинная очередь, срезав здоровяка с ружьем. Пара пуль рикошетами ударила Ронину в бронированный плащ, и все стихло.