Ронин убрал полу плаща, которой на всякий случай прикрывал голову, и увидел, как вахтенный офицер и здоровяк с ружьем медленно осели на пол.
Вынув у мертвого капитана ножны из-за пояса, Ронин спрятал в них вакидзаси, убрал под плащ, высунул голову через выбитое стекло рубки и крикнул:
— Господин инспектор, как там у вас?
— Чисто! — донесся с палубы голос Такэды. — А у тебя?
— Ну, не все пошло по плану, — признался Ронин. — Пройти следующую идентификацию мы не сможем. Ну, в общем, те, кто мог ее пройти, остались без головы, а она для идентификации обязательна. Так что минут через тридцать можно ждать, что силы самообороны, точнее их отряд борьбы с пиратством, вышлют сюда парочку ракетных бронекатеров. Через часик они уже будут от нас на расстоянии выстрела. Но как только мы не пройдем идентификацию, уже не важно будет, когда именно они нас настигнут, потому что радаром нас засекут, и все, уже не вырвешься.
— И что делать? — спросил Такэда.
— Погодите. Я сейчас правильный курс задам клиперу, и хорошую скорость, и спущусь к вам.
Ронин подправил на рулевом мониторе курс, выставил предельную для клипера скорость, затем поднял дробовик, разблокировал лифт и спустился на нем вниз.
— Что дальше делать? — спросил Такэда.
— Ну, если хотим спастись, не попавшись в лапы военным, у нас всего один путь. Я направил клипер в залив на полной скорости. Ходу туда минут сорок, но катера нам навстречу вышлют сразу, как заподозрят неладное, проанализировав наш курс и скорость. То есть, наверное, уже выслали. Так что минут через двадцать нас могут перехватить. За это время надо отыскать Ватанабэ и кое о чем его расспросить.
— Не забывай, он под кайфом, совершенно неадекватный, — напомнил Такэда.
— Учту, — пробурчал Ронин.
Дым из люка валил уже меньше, но на кашель все равно пробивало. Ронин и Такэда спустились по трапу, отыскали каюту владельца и бесцеремонно распахнули дверь.
Ватанабэ сидел на кровати с философской задумчивостью на лице и лениво ковырялся пальцами у себя в промежности под брюками.
— Фу! — воскликнул Ронин. — Я сейчас блевану.
— Да, зрелище не для слабых нервов, — произнес Такэда.
— О, друзья! — Лицо Ватанабэ расплылось в улыбке. — Я в таком замечательном состоянии, что сочинил хокку о нем.
— Рот закрой, — шикнул на него Ронин.
— Фу, зачем столько негатива? — Ватанабэ поморщился. — Это так грубо, неприятно…
— Если не хочешь, чтобы было еще грубее и неприятнее, скажи всего одну вещь.
— Да мне не жалко, спрашивайте.
Спустя двадцать минут два ракетных катера при сопровождении двух вертолетов, зайдя с бортов, поравнялись с клипером и через громкоговоритель потребовали лечь в дрейф. В ответ раздались крики команды, что никто не умеет управлять судном, а владелец не в состоянии. С вертолетов на тросах спустили группу захвата, бойцы заняли рубку, остановили машины, принялись осматривать корабль, но нигде захватчиков судна не обнаружили. Никто из команды их не видел и не знал, куда они делись. Допросить Ватанабэ не представлялось возможным, он перешел в седативную фазу и на внешние раздражители реагировал вяло. Радар не показывал наличие в акватории каких-либо плавсредств, за исключением дрейфующего в семи милях к востоку рейдового катера. Пришлось отогнать клипер, вместе с остатками команды и владельцем, в гавань к полицейскому причалу.