Каждая клетка моего тела кричала об угрозе. Адреналин ударил в кровь, сердце забилось как бешеное, но разум остался холодным.
Я сделал шаг в сторону, чувствуя, как мышцы наливаются привычной силой ускорения.
Там, за другим колесом автомобиля полулежал мужик. Видно было, что раненый: тёмное пятно крови расплывалось на его рубашке в области плеча, лицо искажено гримасой боли и злобы.
Он наводил пистолет — потрёпанный, но, судя по всему, исправный ТТ — на то место, где я только что был. Хватка была твёрдой, профессиональной. Этот человек знал, как убивать.
Его палец действительно уже практически выжал ход спускового крючка. В ускоренном восприятии я видел, как бледнеет костяшка от напряжения. Оставались считанные мгновения до выстрела.
Я сделал два быстрых шага в его сторону, обходя линию огня. Каждый шаг отдавался в ушах, как удар молота по наковальне. Ботинки скрипели на осколках стекла и металла, разбросанных вокруг покорёженного автомобиля.
И тут я заметил вспышку с края ствола.
Всё-таки выстрелил — мелькнуло в голове с холодным удовлетворением. Но пуля уходила туда, где меня уже не было. Я даже видел, как маленький кусочек свинца вращается в воздухе, оставляя за собой едва заметный след искажения.
Первым желанием было приставить ствол глока ему к виску и нажать спусковой крючок.
Но, быстро окинув взглядом место боя, я не увидел больше непосредственной опасности. Других стрелков не было. Этот мужик был последним из засады, последним отчаянным сопротивлением группировки.
Выйдя из режима действия навыка, я почувствовал, как мир снова обрёл нормальную скорость. Звуки стали громче и резче, движения — естественными. Время вернулось к своему привычному течению.
И вместо пистолета я с силой приложился кулаком в лицо мужику.
Удар получился хлёстким и точным — костяшки врезались в скулу с характерным хрустом. Тот от неожиданности аж голову повернул, глаза закатились, и он потерял сознание, обмякнув у колеса машины как тряпичная кукла.
Кровь стекала по его щеке тонкой струйкой, дыхание было неровным, но он был жив. В отличие от своих товарищей, которые лежали поодаль в неестественных позах.
Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как постепенно спадает боевое напряжение. Руки слегка дрожали — обычная реакция после использования навыка скорости. Организм платил за каждое такое ускорение, выжимая ресурсы из каждой клетки.
Но я остался жив. А в этом мире это уже было победой.
Встал в полный рост, отряхивая пыль с куртки и проверяя, не зацепила ли меня шальная пуля. Потом помахал руками Вике, которая лежала за валуном метрах в двухстах. Моя напарница, в свою очередь, тоже приподнялась из-за укрытия, осторожно высунув сначала голову, потом корпус, и махнула мне в ответ. После этого она повернулась к полукругу разбитых машин кочевников и стала что-то активно жестикулировать, показывая руками, что опасность миновала, что стрелять больше не нужно.
Я тоже поднял руки выше головы и широко махнул в приветствии группе выживших, стараясь показать, что у меня мирные намерения.