И тут до меня дошло. Моя способность — она же была описана как «вне системы», как там было написано в том сообщении? Может сработать раз в неделю, временно давая какой-то навык, который по её мнению будет необходим в конкретной ситуации. Вот она лотерея — каждый раз новая возможность, новое умение.
Я быстро пробежался взглядом по привычным иконкам интерфейса и ничего нового не нашёл. На долю секунды меня захватила паника — а что если видение было галлюцинацией? Что если усталость и отчаяние наконец добили мой рассудок?
Но потом я вспомнил сообщение системы: «Рунолог». Он же сработал, я же получил новую руну! Дрожащим взглядом я открыл интерфейс и посмотрел на сохранившуюся руну.
«Чужие глаза» — светилась надпись бледно-серым светом.
Я пристально посмотрел на руну, и перед глазами всплыло описание:
Сфокусировав мысли на конкретном объекте, вы можете взглянуть на мир его глазами в реальном времени. Время действия: до истощения энергии. Применение: одноразово.
Что значит «одноразово»? — подумал я, но потом понимание пришло само собой. Скорее всего, это означает: наложил руну, использовал — руна исчезла. Как одноразовый артефакт, который разрушается после применения.
Ну что ж, возможно. Но даже однократное использование могло кардинально изменить ситуацию.
Это очень, очень полезный навык, который, возможно, поможет мне наконец найти Аню. Если я смогу через её взгляд опознать какие-то ориентиры — характерные здания, особенности ландшафта, может быть, вывески или таблички — то зона поиска уменьшится в сотни, если не в тысячи раз.
Я закрыл глаза и попытался вспомнить каждую деталь увиденного. Здания вокруг были явно городского типа — не самодельные лачуги поселений, а настоящие городские строения. Многоэтажки, хоть и разрушенные. Асфальт под ногами, пусть и покрытый трещинами. Это сужало круг до крупных городов или их окраин.
Самое главное — Аня была активна, двигалась, принимала решения. Не пленница, не жертва, а полноправный участник команды. Это означало, что она не только выжила, но и адаптировалась, стала частью группы профессионалов.
Я видел, как товарищи прикрывали её, как координировали действия с её участием. Она была не обузой, а ценным членом команды. Это могло означать только одно — за эти годы она многому научилась, стала настоящим бойцом.
Мысль об этом одновременно радовала и пугала. Радовала, потому что увеличивала её шансы на выживание. Пугала, потому что означала — мир изменил её, как изменяет всех. Та девушка, которую я знал раньше, возможно, уже больше не существовала. На её месте была закалённая боями выжившая, для которой убийство стало обыденностью, а доверие — роскошью.
Но это неважно. Важно было только одно — она жива, и теперь у меня есть шанс её найти. Пусть одноразовый, пусть требующий точного расчёта, но шанс. И я не собирался его упускать.
До вечера мы двигались по дороге, известной только Дмитрию и, возможно, его друзьям — Кире и Александру. Старый пикап трясло на каждой кочке, подвеска скрипела и стонала, но держалась. Ехали не останавливаясь, поддерживая ту скорость, которую Дмитрий только мог выжимать из изношенного автомобиля. Двигатель работал неровно, время от времени начинал троить, но Дима умело играл газом, не давая ему заглохнуть.