Кира посмотрела на меня с любопытством:
— Что-то случилось?
— Да так, ничего, — поспешно ответил я. — Просто задумался.
Но внутри всё кипело от возбуждения. Новый навык? Чужие глаза?
И в этот момент меня как будто бы погрузило в чужое сознание. Нет, не так. Словно кто-то невидимый схватил меня за затылок и резко дёрнул в сторону. Мир мигнул, словно перегоревшая лампочка, и реальность треснула по швам.
Перед глазами появилась картина, от которой я чуть ли не дёрнулся было за автомат. Инстинкт кричал об опасности, но тело не слушалось — я был заперт в чужом теле, как в клетке.
Мои руки — но не мои — держали два ствола одновременно. В правой руке пистолет-пулемёт МП-5, левая сжимала рукоять ПМ. Обе руки вели прицельный огонь по наступающим со всех сторон зомби, и каждый выстрел был точным, четким. Это были руки профи.
Зомби пёрли чуть ли не сплошной массой, и зрелище это было поистине апокалиптическим. Они лезли из каждой щели, из каждого проёма разрушенных зданий. Одни ещё сохраняли человеческие черты — оборванная одежда, остатки причёски, даже какие-то украшения. Другие превратились в нечто ужасающее — кожа свисала клочьями, кости торчали из разложившихся мышц, челюсти отвисли неестественно широко, обнажая почерневшие зубы.
Всё происходило, по всей видимости, в каком-то городе. Ну, точнее, в том, что от него осталось — обычная картина постапокалипсиса. Разрушенные здания торчали из земли как сломанные зубы, асфальт треснул и покрылся мхом. Машины стояли там, где их бросили владельцы, — ржавые, с выбитыми стёклами, некоторые перевёрнуты.
Один особенно крупный зомби рванул прямо на меня. Половина его лица отсутствовала, но оставшийся глаз заглядывал прямо в душу. Руки уже тянулись ко мне.
В тот момент, когда зомби попытался на меня наброситься, я попытался перевести ствол, чтобы начать стрелять именно в него. Но на мои потуги руки никак не реагировали — я был лишь пассажиром в этом кошмаре, зрителем собственной смерти.
И тут левая рука навела ПМ и выстрелила в того зомби, который был ближе всего и готов был напасть. Пуля попала точно в лоб, голова взорвалась как арбуз, забрызгав всё вокруг чёрной жижей. Тело ещё несколько секунд дёргалось, потом рухнуло и стало растворяться.
Правая же рука удерживала пистолет-пулемёт, продолжая поливать очередями наступающих зомбаков. Стреляющий явно экономил патроны — короткие очереди по два-три выстрела, каждая в голову. Гильзы сыпались дождём, звеня по асфальту.
Взгляд метнулся по сторонам. Были какие-то люди — мужики в камуфляжной форме, со шлемами и бронежилетами. Они тоже вели огонь, прикрывая отход к какому-то укрепленному зданию. Один из них, высокий парень с автоматом, кричал что-то неразборчивое — видимо, команды. Другой, постарше, метнул гранату в самое густое скопление тварей.
Граната взорвалась в центре группы зомби, разбросав тела во все стороны. Но на каждого убитого приходило двое новых. Они выползали из подвалов, подъездов, некоторые даже выламывались из-под завалов.
И только потом я обратил внимание на руки — это были женские руки. Да, обветренные, да, покрытые ссадинами и шрамами. Даже заметил сбитые костяшки на правой руке — след от удара кулаком явно по физиономии. Ногти коротко острижены. Но это определённо были женские руки — тонкие запястья, изящные, несмотря на мозоли, пальцы.