Я выбрал место на средней трибуне, подставив лицо теплеющему солнцу. Внизу жизнь стадиона набирала оборот. Группа спортсменов сменилась: теперь по дорожке бежали девушки-легкоатлетки. Стройные, загорелые, в синих трико и белых майках с эмблемой «Локомотив». Их движения были отточенными и легкими, словно они не бежали, а летели над красной гаревой дорожкой, ритмично взбивая её крошку кроссовками. Длинные волосы, собранные в хвосты или косы, колыхались в такт бегу. Солнце высвечивало капельки пота на лбах и шеях. Это было красиво и… мирно. Совсем не то, что драка за трибунами несколько минут назад. Я ловил взглядом их мелькающие фигуры, пытаясь отвлечься от осознания, что контакта придётся еще подождать.
Спортсменки завершили круг, перешли на шаг, смеясь и переговариваясь, их дыхание ровное, несмотря на нагрузку. Одна из них, самая высокая, с каштановой косой до пояса, случайно подняла глаза на трибуны и на мгновение встретилась со мной взглядом. Я машинально кивнул, чувствуя лёгкую неловкость в чужом городе, где меня никто не знает. Просто взгляд. Пусть знает, что она привлекательна, и несёт это знание с собой как знамя. И чтоб ни одна сволочь не смогла поколебать её уверенность. Так и становятся чемпионами!
Именно в этот момент от входа, не спеша, словно прогуливаясь, двинулась тень. Не спортсмен — мужчина в сером пиджаке, с аккуратным портфелем в руке. Он шел поодаль от дорожек, его взгляд методично скользил по трибунам. Направление его движения изменилось — он шел прямо ко мне.
Сердце екнуло.Вот и встреча.
Мужчина поднялся по ступеням, не проявляя ни удивления, ни спешки. Лет сорок пять, лицо скуластое, с глубокими носогубными складками и внимательными, немного усталыми глазами. Волосы коротко стрижены, с проседью. Он остановился на ступеньку ниже, его тень легла на мои ноги.
— Погода располагает к наблюдению за прекрасным, — произнес он ровным, тихим голосом, без тени иронии, скорее констатируя факт. Его взгляд на мгновение скользнул по легкоатлеткам, снова вернулся ко мне. — Саша? — спросил он так же тихо, хотя рядом никого не было.
— Да, — кивнул я, поднимаясь.
— Никита Сергеевич, — представился он, не протягивая руки. Взгляд его оценивающе скользнул по мне, по сумке через плечо, задержался на свежей царапине у меня на скуле — подарок от одного из тех троих. — Обороняли честь мундира? — спросил он, едва заметно ткнув подбородком в сторону царапины.
— Ситуативно нёс добро, — отозвался я, поймав его стиль. — Местным хулиганам не понравилось.
Он хмыкнул, коротко, сухо, хитро прищурившись.
— Знакомство с местным колоритом состоялось. Отлично. — Он повернулся, давая понять, что разговор окончен. — Пойдемте. Машина ждет у служебного выхода.
Он двинулся вниз по ступеням, не оглядываясь, уверенный, что я следую. Я бросил последний взгляд на стадион, на девушек, которые уже собирались уходить с дорожки, на золотящиеся солнцем холмы за трибунами. Мирная картинка. Глоток воздуха перед погружением в новую, интересную, но скорее всего сложную работу.
Мы обошли трибуны, миновали калитку в заборе, помеченную табличкой «Служебный вход. Посторонним вход воспрещен». На узкой асфальтовой дорожке, в тени высоких тополей, стоял «жигуленок» шестой модели, цвета «морской волны». Не новая, но ухоженная машина. У переднего колеса, прислонившись к капоту и куря, стоял еще один мужчина — помоложе, в кожанке, с невозмутимым лицом силовика умеющего водить.