И, приоткрыв окно, я высунулся на свежий саратовский воздух:
— Идиоты, вам чё надо? — спросил я.
— Выходи, драться будем! — крикнул «херн» с портвейном.
— Если не с-сыш! — добавил второй.
— У, с-сука! — прохрипела шатающаяся фигура Чебурашки, первую свою реплику.
— Вы — мыши из кота Леопольда, я вам русским языком говорю: идите проспитесь, а завтра вечером хоть всем ТЮЗом приходите меня бить! Со всеми вашими волшебными друзьями!
— Выходи, блядь! — потребовал первый.
— Ну всё, ждите! Надеюсь, ваш Чебурашка боксирует! — пообещал я и ушёл в комнату одеваться.
Но вдруг раздался звонок телефона. И я, будучи еще в трусах, взял трубку. Мне ответил незнакомый голос:
— Товарищ Моцарт? — спросили у меня.
— Слушаю, — ответил я.
— Что видите из окна?
— Алкашей вижу: двое в гражданке, один в костюме Чебурашки, — проговорил я.
— Прекратите привлекать к себе внимание улицы. Не общайтесь с ними. Сейчас подъедет милиция, заберёт. — На другом конце провода немного помедлили и добавили: — Дружить с Чебурашкой и его друзьями вам сегодня Контора запрещает.
— Спасибо, — кивнул я, думая, что не очень-то и хотелось.
— Конец связи.
И повесили трубку.
Я пожал плечами и пошёл обратно к окну, а на дворе троица уже расположилась на лавочке; Чебурашка снял с себя неудобную голову — он был черноволос и мордат, его глаза были почти закрыты: видимо, переход из сказки в нашу реальность давался тяжело, или топливо заканчивалось. И вот через пару минут к ним подъехала желто-синяя машина милиции, откуда вышло сразу трое представителей власти. Самого разговора я не слышал, но двое актёров что-то объясняли, показывая на моё окно; пытался язык жестов освоить и Чебурашка, но в конце концов водитель экипажа милиции вернулся к машине и что-то произнес в рацию. А еще через минут пять прибыла «буханка» — тоже желтая с синей полосой. Откуда вышло еще двое улыбающихся мужчин в форме. Не каждый день ты задерживаешь мигрантов из сказки, а в суточной смене это вообще превратится в анекдот, который сотрудники будут помнить и пересказывать друг другу долгие годы.
Наконец, Чебурашку и его друзей «упаковали», а один из сотрудников милиции пошёл в мой подъезд. И я, подойдя к глазку, посмотрел на лестничную площадку. Но, вопреки ожиданиям, он зашёл не ко мне, а постучался в дверь Маши.
А после вышла Мария и некоторое время отвечала на вопросы старшины, ставила подпись в документах; и, судя по разговору, троице грозил не только медвытрезвитель, но и мелкое хулиганство.
И тут меня осенило. Звонок с Конторы — что первый «Хрущёва», что второй — случился как раз вовремя: первый — когда я только пришёл, второй — после того, как я поговорил с артистами ТЮЗа. Плюс моё чудесное спасение Марией, когда я остался в трусах на лестничной площаке; да и проверка моего ящика, как и закладывание в него разных инструкций, — это тоже чья-то работа. Мария была «цифрой», я был почти в этом уверен на процентов девяносто пять. И тот её отказ от предложения поесть в столовой — это, скорее всего, протокол общения со мной. Ну что ж, «цифра» так «цифра», у меня подписка — не узнавать таких ребят и не разглашать такую информацию. А то что за мной присматривают, это даже хорошо. Целее буду.