В этот момент я понял главное правило ГБ-истской столовой: по талону полагается одно, а по-человечески — всегда немного больше. Например, у стоявшего за мной старшины котлеты было почему-то две — или доплатил, или заменил какое-то блюдо. В голодной голове даже родилась шутка, что котлеты на тарелке «растут» вместе со званием принёсшего талон.
Сев напротив еды, я не верил, что наконец-то поем.
— Моцарт, привет. Подсаживайся ко мне. Как комната? — позвал меня Никита Сергеевич к себе за стол.
— Как в санатории, — честно ответил я, пересаживась к нему за стол, — Спасибо за гитару, кстати.
— Мы решили, что тебе будет полезно. Можешь играть в разрешённое распорядком время.
Я хмыкнул: на гитаре я могу разве что трынькать по трём аккордам. И этого, пожалуй, достаточно, чтобы душу отвести.
— Я рад, что тебе понравилась комната, — «Хрущёв» отодвинул тарелку. — Ешь быстрее. Через полчаса поедем.
— Куда? — не понял я.
— Как куда? На стройку первого блока реактора.
Я замер с вилкой в воздухе.
— То есть… прямо туда?
— Именно. Там тебе всё покажут, расскажут, как устроено. Чтобы ты мог убедительно врать тем, кто будет спрашивать.
Я медленно кивнул. Логично. Чем правдоподобнее ложь, тем легче в неё поверят.
— А кто будет объяснять?
— Специальный консультант.
Никита Сергеевич допил свой чай и встал:
— Через двадцать минут у выхода.
А вот это было знакомо мне по прошлой жизни: «сержант встал из-за стола — и все встали». В моём случае двадцать минут — целая вечность, я два подноса таких съесть успею за это время. Не понятно только зачем просил пересесть.
После еды на меня накатила лень: сейчас бы лечь и выспаться под то зелёное одеяло. Но служба сама себя не сослужит, и, отнеся поднос в окно с грязной посудой и поблагодарив, я направился на улицу.
Машина ждала у общаги — снова белая «Волга» с затемнёнными стёклами. Никита Сергеевич сидел впереди у водителя, открыв окно и развалившись в кресле, мне же досталось заднее сиденье.
— Ты не волнуйся, что сболтнёшь лишнего, — сказал он, не оборачиваясь. — Никаких секретов тебе не откроют. Только то, что нужно для легенды.
Ага, тренерская тоже слушается. Хорошо, буду знать, что у этого здания везде есть уши.
— Принято, — выдохнул я, развалившись на заднем сидении.
Мы выехали за ворота. Городские красоты мелькали за окном, потом сменились зелёной трассой.
— Кстати, — вдруг начал Никита Сергеевич, — если консультант покажется тебе… странным, не обращай внимания. Он своеобразный.
— В каком смысле? — спросил я.
— Увидишь, — улыбнулся Хрущёв.
Минут через десять мы прибыли к бетонному забору с колючей проволокой наверху и КПП, где боец в зелёной каске и с автоматом Калашникова тщательно сверил наши документы с списком допущенных. А после нас на транспорте пропустили на территорию стройки. Машину досмотрели на наличие других пассажиров, посмотрев в багажный отсек, заглянув в салон, к слову, багажник водитель «Хрущёва» открыл заранее. Он не выходил его закрывать, за него это сделал боец, какая-то внутренняя договорённость.
Первое, что бросилось в глаза — масштаб. Всюду, куда ни глянь, стояли железобетонные конструкции, похожие на ребра гигантского зверя. Башенные краны, как длинношеие динозавры, медленно поворачивались в ясном небе. Где-то вдалеке грохотал бульдозер, но самих рабочих почти не было видно — только изредка мелькали фигуры в серых спецовках да слышались отдалённые окрики.