Эвелин закрыла дверь. Переодевшись, легла. Слушала, как за стеной он наливает виски. Как скрипит кресло. Тишина.
Она уснула не сразу. Долго лежала, чувствуя, как горят губы — от его поцелуя, от дождя, от всего.
Глава 15. Шаг за шагом — к чему‑то новому
На пятый день она проснулась раньше него.
Это случилось впервые. Обычно он просыпался первым — всегда. Но сегодня — спал. На животе, повернув голову, одна рука — под подушкой. Лицо — расслабленное, мягкое, без привычной жёсткости.
Эвелин лежала и смотрела на него. Минуту. Две. Три. Он дышал ровно, глубоко. Линия его позвоночника, плечи — широкие, загорелые. Родинка на лопатке — маленькая, тёмная. Она раньше не замечала.
Она протянула руку — медленно, осторожно — и почти коснулась этой родинки. Почти. Её пальцы замерли в сантиметре от его кожи. Она чувствовала тепло — его тепло, идущее от тела, — и отдёрнула руку. Быстро. Как от огня.
«Ты изучаешь его , — подумала она. —Как он изучает тебя. Когда это началось?»
Она тихо встала. Надела шорты, свободную рубашку, сандалии. Вышла через террасу, стараясь не скрипеть дверью.
Утро было ранним — солнце ещё низко, воздух свежий, без дневной духоты. Пляж пустой. Она пошла по песку — босиком, сандалии в руке. Вода касалась ног — прохладная, утренняя. Чайки кричали над головой.
Она шла долго. Мимо их виллы, мимо соседних — закрытых, пустых. Вдоль берега, по кромке воды. Думала.
Не о Генрихе — впервые за дни. О себе.
О том, что через неделю они вернутся в Чикаго. В пентхаус с панорамными окнами и чужим запахом. В жизнь, где она — миссис Мюллер. Жена прокурора. Дочь мафиози. Фигура на чьей-то доске.
Мысль пришла не сразу — она накапливалась, как дождевая вода в ложбинках песка, медленно и незаметно, пока не заполнила всё. Эвелин шла, и песок хрустел под босыми ступнями, и волны лизали ей лодыжки, и она думала: «Кто я — без него? Без отца? Без фамилии, без денег, без всех этих людей, которые решают мою жизнь за меня?»
Юрист. Она — юрист. Она училась четыре года. Три — в Европе, вдали от отца, от его мира, от его правил. Она писала курсовые о правах мигрантов, о бесплатной юридической помощи, о людях, которых система пережёвывает и выплёвывает. Она хотела помогать. Не из альтруизма — из необходимости чувствовать, что она нужна. Не как фамилия, не как связь, не как тело в красивом платье рядом с нужным мужчиной. Как человек. С мозгами, с дипломом, с собственным голосом.
Она остановилась. Посмотрела на горизонт — бескрайний, ровный, безразличный. Море не знало, кто она. Морю было всё равно. И в этом «всё равно» было что-то освобождающее.
«Я хочу работать , — подумала она. Чётко, ясно, как утренний свет. —Не для денег, не для статуса. Для себя. Чтобы не раствориться. Чтобы не стать тенью, которая ходит по дорогим магазинам и ждёт мужа.»
Она села на песок. Обхватила колени руками. Морской ветер трепал волосы. Браслет из ракушек тихо позвякивал на запястье.
«Он не позволит , — подумала она. —Ты знаешь это. Он скажет: «Тебе не нужно». Или хуже — скажет: «Хорошо», но сделает так, чтобы ты работала под его контролем. В его фонде, с его людьми, под его надзором. Свобода в клетке побольше — всё равно клетка.»