— Вот как будет. Наши раненные останутся на нашей совести. А если вы попробуете к нам сунуться, то раненных станет больше.
— Ты мне угрожаешь? — стражник с вызовом посмотрел на меня. Его бойцы заметно напряглись.
— Нет, не угрожаю. Просто разъясняю ситуацию, — я пожал плечами, легонько подкинул кинжал и тут же его поймал, — У тебя есть два варианта. Либо мы расходимся миром. Либо сейчас этот самый кинжал полетит тебе в лицо. Не знаю, убьёт он тебя сразу или оцарапает, но в любом случае тебе настанет конец. Твои ребята попытаются напасть на моих. Но победить они не смогут. Они меньше. И выучка у них хуже. Мои бойцы просто их перебьют. А если потребуется — зальют кровью половину этого проклятого городка, население которого так удобно собралось на наших барках. Думай, капитан. Соображай. Стоит ли королевский указ стольких жертв?
— Вы не знаете что творите. Я доложу…
— Вы никуда ничего не доложите, капитан, — к нам подошёл Янош и положил руку стражнику на плечо, — Сир Генри прав. У их отряда первоклассный лекарь, так что со своими раненными они разберутся без вашей помощи. А это… — он бросил капитану стражи небольшой мешочек, — Небольшое возмещение за моральные страдания, которые вы несомненно испытаете, забыв оповестить городскую стражу об этом маленьком инциденте. Впрочем, боюсь в ближайшее время вам и без того хватит своих проблем, — тораш кивнул, подбородком указывая куда-то в сторону. Я повернулся и увидел, как двое бойцов подтаскивают к нам раненного стражника. У бедолаги с икры был выдран кусок мяса. На мостовой за ним оставалась дорожка из крови. Это был тот самый усатый мужик, который встретил нас у ворот.
— Матош, — голос капитана неожиданно дрогнул, — Как тебя…
— Каком к верху, — ухмыльнулся мужик, — Какая нахер разница. И так понятно. Отбегался я. Об одном только прошу. Прежде… Прежде чем всё случится, дай попрощаться с семьёй. По человечески.
— Ты знаешь правила, — покачал головой капитан, — Нельзя…
— Касаться больного, — продолжил за него стражник и кивнул на своих невольных конвоиров, — Что, их тоже прикажешь убить? Приказ есть приказ?
— Их — не прикажу, но и правила нарушать не позв…
— Папа… — крик, переходящий в визг больно резанул по ушам вынудив меня обернуться. К нам бежал ребёнок. Мальчик лет семи. За ним подобрав юбки неслась какая-то женщина. Наверняка его мать. Длилось это недолго. Ребёнок споткнулся о тело одной из тварей. Упал на мостовую. Женщина тут же догнала его, подняла и прижала к себе. Мальчик начал брыкаться. Орать, повторяя одно и то же слово. «Папа, папа, папа…». Женщина с трудом удерживала его. По её щекам катились слёзы. На мужа она не смотрела.
— Я всегда буду любить тебя, Мари… — шумно выдохнул стражник, — И…
— Пора заканчивать, — у капитана явно сдавали нервы. Его пальцы до побелевших костяшек сжали рукоять меча. Голос ощутимо дрожал.
— Но… — попробовал было возразить один из солдат, державших раненного.
— Это приказ, — рявкнул командир, — Живо.
Второй боец молча достал стилет и полоснул раненного товарища по горлу. Тот захрипел. Выгнулся дугой. На губах появились кровавые пузыри. В следующий миг стражники отпустили товарища, и его дёргающееся в предсмертных конвульсиях тело упало на мостовую. Мальчик этого не видел. Но услышал. Или почувствовал. Ребёнок перестал повторять одно и то же. Он просто завыл, словно раненный зверь. Завыл и затрясся, прижимаясь к матери.