— Да нам не тут ползать и разведывать надо, — возразил ему другой солдат, шедший с арбалетом чуть позади нас, — А завалить к хренам все входы в этот чёртов могильник. Чтоб, значица, ни одна падла ни войти, ни выйти не могла.
— А ещё лучше — писарчуков, отправивших нас сюда, перед этим самих в тоннели загнать, — пробасил третий, — А то вишь, взбрело им в голову — расчистить и захватить. Ктож енто из них подумал, ума не приложу.
— Они тоже ума особо не прикладывали, — заметил первый боец, — Тут ведь самому распоследнему дураку как пить дать ясно, что для того, значица, чтоб всё это захватить, цельная армия значит нужна. Три, а то и четыре тысячи людёв. А не засратый отряд из сотни мечей. Шож мы тут сделаем-то этой сотней клинков? В жопах себе ковырнём?
— А ну заткнулись, — тихо шикнул на них командир патруля и указал остриём своего клинка на стену тоннеля. Там, прямо поверх лоснящихся от влаги камней кто-то нарисовал большой белый крест, — Сотый ярд прошли. Сами знаете, что это значит.
Разговоры тут же смолкли. Бойцы сделались серьёзными и сосредоточенными. Сбились вокруг нас, ощетинившись лезвиями клинков и остриями арбалетных болтов. Я обернулся и посмотрел назад. Где-то там, вдалеке, словно бы в другой жизни, виднелся крохотный оранжевый просвет, соединявший каменную кишку тоннеля с каверной, в которой обосновались храмовники.
Нас же со всех сторон окружала тьма. Тяжелая, холодная и липкая. Разгоняемая лишь тусклым светом еле коптящих факелов, да крохотной вспышкой светляка впереди. Иногда в клубящемся пылью сумраке возникали образы. Силуэты. Проступали на долю секунды, а затем тут же растворялись в пыльной тьме. Где-то там, в лабиринте катакомб, слышался тихий плеск текущей воды. Иногда возле утопающих во мраке стен тоннеля раздавалось пищание крысы.
Айлин поравнялась со мной. Крепко сжала мою ладонь. Немного помедлила и прижалась сама. Девушке было страшно.
— След не потеряла? — шепотом поинтересовался я.
— Нет, — нервно бросила она, — Становится отчётливее. Тут мало кто ходил. Не успели ещё затереть. Но…
— Что но…
— Не знаю, — она зябко поёжилась, — Что-то как будто на мозги давит.
— Может назад? — переспросил я. Мне тоже было не по себе. Что-то с этим подземельем было не так. За нами словно кто-то наблюдал. Сквозь толщу земли, сквозь своды каменных стен. Я чувствовал этот взгляд буквально кожей. Чужой. Отстранённый. Холодный. Изучающий.
— Нет, — покачала головой девушка, — Посмотрим сейчас. На второй такой спуск я уже не решусь. Да и след становится чётче. Может быть наш беглец не ушёл далеко.
Двинулись дальше. Тоннель понемногу заворачивал вправо. Иногда на его стенах виднелись черные провалы боковых лазов, уходящих куда-то вглубь этого монументального лабиринта. Но след вёл дальше. Никуда не сворачивая.
— Двухсотый ярд, — тихо прошептал командир патруля, указав остриём клинка на новую отметку на стене, — Ещё немного парни, и домой. Вернёмся живыми — проставляюсь.
Никто ему не ответил. Но даже в полумраке подземелья было видно, как напряглись лица солдат. Как судорожно стиснули их пальцы рукояти мечей и ложа арбалетов.