Или ситуация со шпионом, которым оказался двоюродный брат короля. Я настоял на том, чтобы эту шкуру проверили менталисты. И никто до конца не верил, что Рурк, великий воин и якобы защитник королевства всего лишь предатель. Но именно так всё и было.
— Этот артефакт лучше не использовать, — подметил я, и Евграфий Романович нахмурился.
— Ты чего-то боишься? — спросил он. — Что может произойти?
— Я знаю, что ничего хорошего, — произнёс я, с опаской посматривая в сторону призывающего предмета. — Его надо проверить.
— Иван Борисович, можете заняться? — обратился к своему коллеге старик.
Рязанов кивнул:
— Хорошо, сейчас займусь, — он начал что-то искать в одном из ящиков лабораторного стола.
— А я пока продолжу, — улыбнулся Евграфий Романович. — Осталось немного.
Надо бы за ними присмотреть, а то не нравится мне взгляд этого старичка. Он подошёл к делу с излишним энтузиазмом. Как бы ни сыграл тот с ним злую шутку.
— Я хотел ещё спросить насчёт перстня, — продолжил я, когда Евграфий Романович вновь отвлёкся на призывающий артефакт.
— Так, и что там? — старик повернулся ко мне на крутящемся кресле.
— Камень на перстне начал мерцать, — протянул я руку, показывая ему артефакт. — Что это значит?
— А, это? — засмеялся Евграфий Романович. — Я не рассказал вам, юноша. Так артефакт показывает, что скоро будет готов к использованию. Как только потухнет — значит, можно его активировать.
— А если раньше? — поинтересовался я.
— Если раньше попробуете его задействовать — он просто истощится, а результата не будет, — развёл руками старик. — Или будет не такой сильный эффект.
— Благодарю, — кивнул я. — Не буду вам мешать.
Артефакторы продолжили работу, а я вернулся в покои, где отдыхали родители.
Кузьма кое-как протиснулся в дверной проём, и маман вскрикнула, выскочив из-за стола. Да и батя уронил чашку чая от неожиданности, так и не поднеся её ко рту.
— Ой, мамочки! — всхлипнула маман. — Что с Кузей⁈
— Серёга, ты хоть предупреждай! — вскрикнул батя, подходя ко мне, но старался не подходить к Кузьме, который посматривал на них озадаченным взглядом.
— Вы же знали, что питомец будет расти, — ответил я. — Очередное изменение.
— Мы не готовы к таким быстрым изменениям, — залепетала маман.
— Просто он стал… — выдохнул батя, посмотрев на Кузю, который был почти с него ростом. — Он стал таким здоровенным. Больше ничего у него там не поменялось?
— Что именно? — удивился я.
— Ну там, — батя покрутил пальцами у своего виска. — Я про агрессию.
— Нет, конечно, — засмеялся я. — Кузя, поприветствуй моих родителей.
— Ой! — закричала маман, отпрыгивая от Кузи, словно он пытался её сожрать. Но звуколов не отступил. Когда мама Наташа упёрлась спиной в стену комнаты, он потёрся о её колени мордой. Для этого монстру пришлось прилечь на пол.
— Вот видишь? Ничего тебе не откусил, — прокомментировал я.
— Мне надо к нему привыкнуть, — выдавила маман. — Слишком неожиданно это.
— А мне нравится, — ухмыльнулся батя, поглаживая Кузьму, который тёрся теперь о его колени. — Вот только бы намордник купить, на всякий случай.