— Он не червяк, — подметил я, смягчив тон. — Его зовут Грабби.
Ей просто интересно. Она любопытна и чрезмерно коммуникабельна. Серёга, просто успокойся и прими её как есть. На третьем глубоком вдохе вроде полегчало.
— А это кто? — показала она на шагающего рядом Кузьму. — Это ведь точно монстр!
— Да, но он для тебя не опасен, — предупредил я, поймав её опасливый взгляд.
Мы уже подошли к воротам дворца, когда Настя спохватилась.
— Да зачем нам на это поле? Там же ничего интересного! — воскликнула она. — Пойдём лучше на Байкал. На коньках покатаемся. Мы так семьёй регулярно развлекаемся.
— На коньках? А что это? — удивился я.
— Ты не знаешь? — ахнула дочь князя. — А ну, пойдём, подберём тебе подходящие коньки.
Ну а что, покататься по замёрзшему Байкалу я не прочь. Это точно лучше, чем гулять по тому полю. Заодно осмотрю владения Шувалова. Чем ближе враг — тем меньше маны змейка расходует. А она ещё может пригодиться. Я заметил, что в этой местности очень медленно она восполняется. Скорее всего, причина в этом странном аномальном фоне от территории вечной мерзлоты.
Мы зашли в какой-то амбар, и Настя подрядила двух служанок, которые открыли один из массивных сундуков у стенки.
Когда одна из них достала те самые коньки, я поневоле улыбнулся. Да, воспоминания никуда не денешь. Старые добрые воспоминания…
В прошлом мире отец меня учил кататься на аналоге того, что предлагала Настя. Правда, то, что я осваивал, было чуть более громоздким и сделанным из грубой кожи. Сколько я мозолей натёр — и не сосчитать.
Когда я, наконец-то, нашёл подходящие коньки и надел их, понял, насколько они удобные. Скоро проверим, многое ли я забыл с тех времён.
Мы в сопровождении охраны князя сели на гусеничные вездеходы и уже через пять минут заехали в зону вечной мерзлоты. Тут же в окна посыпал снег, а внутри вездехода стало ощутимо холодно. Хорошо, что оделись мы по-зимнему. Березин вовремя об этом позаботился.
Рядом со мной сидели батя с маман, которым тоже подобрали коньки. И, что странно, Евграфий Романович, который не собирался кататься на льду. Он всю дорогу был задумчив и посматривал в окно.
Две минуты — и вот мы рядом с замёрзшим бескрайним озером. Слышал, что оно большое. Но блин… я даже не предполагал, что настолько. Противоположный берег терялся под завесой лениво падающего редкого снега.
Маги воздуха из числа охраны расчистили лёд. И родители, смеясь как дети, первыми опробовали коньки, начиная кататься по замёрзшему озеру.
Евграфий Романович присел на корточки, достал какой-то длинный щуп и, воткнув его в сугроб, принялся что-то измерять. Периодически черкал в своём блокнотике, неразборчиво бурчал под нос.
— Серёжа, пойдём, не бойся! — крикнула мне Настя, уже вычерчивая круги у берега. — Я тебя научу кататься!
Ага, сейчас! Ещё посмотрим, кто кого учить будет. Я выехал на льдистую поверхность, слегка припорошённую снегом, слыша режущий звук коньков. Акулыч отказался от этих «хлипких ножей», как он выразился. Он стянул тёплые ботинки, трансформировал свои ноги в полозья и под удивленными взглядами окружающих не спеша проехал мимо.