— Еду́? — удивился я.
— Ага, закрутки, мясо и сладости, — расплылась в улыбке княжна. — Сладости я особенно люблю.
После того, как толпа оттанцевала и вышла из зала, к столу потянулась вереница людей — как дворян, так и простолюдинов с дарами.
— Защитникам сытного сальца, да копчёного домашнего мяса, — довольно проговорила бабушка в расписной косынке и сарафане. — Кушайте на здоровье и набирайтесь сил.
На столе появился первый дар. Несколько больших кусков сала, которые я скормил Кузьме. Тот радостно зачавкал в сторонке.
— Он у тебя сало любит? — удивилась Настя.
— Ага, и ещё сырую рыбу, — ответил я.
— Ничего себе, — заблестела она глазками и покосилась в сторону звуколова. — Он так быстро ест. Будто с голодного края.
— Он всегда так ест, — ответил я и переключился на следующих приносящих дары.
На этот раз я увидел толстенную женщину. Таких я никогда в жизни не видел. Как она передвигается? Её грудь была такой большой, что я удивился, как женщина ещё стоит на ногах.
— Нашим дорогим защитникам черничных пирогов напекла. Десять штук, чтобы силушек прибавилось, — улыбнулась она, и щёки у неё увеличились, словно у хомяка-переростка.
К пирогам подползла Регина, принюхалась и начала поедать ближайший. Ничего себе! Это может означать только одно. У черепашки скоро откроется новая способность!
— Ого, она, как и я, любит черничные пироги! — звонко крикнула Настя чуть ли не в моё ухо.
— Обычно шоколадные торты ест, — подметил я.
— Удивительные у тебя питомцы! — восхитилась Настя.
Затем вперёд выбежал мужичок с интересным инструментом. Он назывался в этом мире «баяном». Хотя в прошлой жизни я помню почти такой же музыкальный инструмент. Меховик. Только там меха побольше, и ещё прилагалось устройство, цепляемое к ногам. Музыкант, который играл на меховике, ещё и притоптывал, извлекая к тому же что-то вроде барабанных звуков.
— Мимо тёщиного дома я без шуток не хожу! — запел мужичок, играя на баяне. — То ерша в забор просуну, то осётром помашу!
Батя засмеялся в сторонке, и я услышал его тихий голос:
— Интересный вариант частушки. Я слышал другое.
Он зашептал на ухо маман, и та возмущённо толкнула его в бок.
— Дур-рак… — прошипела она.
— Расскажешь потом? — спросил я у бати, и тот густо покраснел.
— Не, Серёга, там для взрослых, — закашлялся папа Ваня.
Мужичок ещё спел несколько частушек. Причём каждая связана почему-то с осетром. Я потом понял, почему.
А игра на баяне была потрясающей. Я сразу почувствовал ностальгию по детству. Тому детству, когда я оказался у бабушки в деревне и как раз попал на деревенскую свадьбу. Гуляли там масштабно, и мы с ребятнёй хохотали, наблюдая за всякими конкурсами и пьяными танцами взрослых.
— Дарю вам трёх осетров! Царская рыба — лучшим воинам земли русской! — вскрикнул мужичок, вырывая меня из воспоминаний. — Слава защитникам!
На стол поставили три больших блюда. Запечённые рыбины. Акулыч, расположившийся рядом с батей, понюхал дары и сморщился. М-да, если бы рыба была сырой, они с Кузей уплетали бы за обе щёки. А тут больше заинтересовались князь с супругой и несколько его родных.