Голем же оседает на землю безвольной куклой. Особое свойство чёрного пламени выжигает в нём всю магии.
Интересное, стоит сказать, открытие. Пламя души не только затрагивает душу противника, но и наложенную на него магию. Так и сейчас, обычный голем бы не помер от потери одной из своих конечностей.
Даже если ею окажется «голова». Пока магия в марионетке функционирует, то она продолжит работать.
Но достаточно одного удара моего цзяня, и страшный механизм деактивируется.
Вот вам и непобедимая машина войны! У всего есть уязвимое место!
Практически сразу над полем боя разносится победоносный рёв:
— Северяне бегут!
Я поднимаю голову. И вправду.
Эва уже практические не скрывается. Из-под земли выскакивают гигантские корни Грибницы и спешно принимаются «пеленать» големов, прижимая их к поверхности.
Добить их в таком состоянии не составляет особого труда даже для рядовых солдат. Мутанты в экзодоспехах наводят ужас на ряды неприятеля. Они бесстрашно лезут в самое пекло, раз за разом путая порядки северян.
В открывшиеся бреши тут же ныряют спартанские солдаты, ещё сильнее ухудшая положение Антанты.
Гибель же одного из самых крупных големов от моих рук становится той самой соломинкой, переломившей хребет верблюду.
Боевой дух Антанты надламывается. В грязь под ногами летят последние надежды на победу.
А следом за всем этим приходит осознание страшной истины.
Северянам не одолеть нас. Не сломить нас. Не превзойти.
Неизвестно, кто первым дал слабину: дварф, толкинист или человек.
Но вслед за первым потянулся второй, за ним — третий, а там и до четвёртого было недалеко. Целыми отделениями северяне бросали на землю оружие, неудобные и тяжёлые доспехи и бросались в бегство. Обратно в созданные дварфами туннели, вглубь лесов Фронтира, да хотя бы вон в ту неприметную расщелину!
Только подальше от поля боя! Подальше от Грибницы и солдат Спартанского Королевства!
Паника распространяется по вражескому войску, будто лесной пожар. И это становится концом.
Концом для Антанты.
Едва стоя на ногах от усталости, я поднимаю сжатый кулак над головой. Сил даже для самой короткой речи уже нет и не предвидится.
Но это спартанцам и не требуется. Им достаточно моего оскала. Моих оплавленных доспехов и ободранного плаща, держащегося на честном слове.
И одного-единственного слова.
— ПОБЕДА!
* * *
— Мутанты! За Спарту воюют мутанты! — доклад трясущегося от ужаса гонца становится спусковым крючком.
Паника охватывает командный центр сил Антанты.
Аналитики спешно переставляют фигуры, генералы пытаются придумать тот или иной маневр, что должен им принести победу.
Но всё тщетно.
Основные силы уже бегут, а воздушные эскадрильи потратили за несколько часов месячную норму боеприпасов.
Антанта просто не могла обеспечить ТАКОЙ расход бомб надолго!
Анфиса, и ранее не испытывающая никаких надежд касательно «неожиданного» наступления на силы Спарты, до боли сжала свои кулаки.
Нечеловеческих усилий ей стоило выслушать доклада о потерях среди солдат. ЕЁ СОЛДАТ!
Она уберегла их жизни от Федерации, от корней Грибницы, но вот от коварных замыслов Ришелье не смогла…