— М?
— Ты сделал правильный выбор. Я просчитал все вероятности. Этот вариант даёт максимальный шанс на выживание в долгосрочной перспективе.
— Спасибо, — улыбнулся я в темноту.
— Всегда пожалуйста. Отдыхай. Я посторожу.
Я разделся и лёг, но сон не шёл в руку, несмотря на эмоциональную усталость. Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы. Я думал думку, которая формулировалась как подведение итогов: что вообще, обо мне знают в этой чудесной стране:
ГРУ знает, что я с ОЗЛ, а не из Росгвардии. ФБР знает, что я из Росгвардии и просто подставился и эффективно повоевал с картелями, а после запустил гран-при среди киллеров. И скорее всего ФБР знает, что я двойной агент и работаю на две русские структуры, но не знают «какие». Потому что тоже умеют складывать два и два. Простой сержант погиб бы давно, а этот живёт и побеждает.
Скорее всего, ФБР знают, что я мент на службе у ГРУ или ФСБ. А первые делают умное лицо и говорят: смотрите, этот парень возможно наш, а возможно нет, но мы за него вступимся, если что, потому что он русский сержант.
Какие действия ФБР будет предпринимать учитывая их вводные? Следить и докладывать наверх. Как, кстати и ГРУ, которое по сути меня обеспечивает тут всем нужным.
Я словно шахматная фигура, заведённая на территорию противника — даже если не бью, требую отвлечения на меня внимания. А если я фигура и, я мешаю, то меня надо либо вывести из игры, «съев», либо напугать, чтобы я отступил и перестал мешать. И по фигу, что я тут никому не мешаю, просто обучаю курсантов, ну и врагов Родины крошу, которые и так не на пенсии были…
И мои мысли сошлись на самом очевидном с большой долей вероятности: меня будут устранять.
Я встал и, достав из сейфа палец, приложив его к телефону Хаято. Биометрия сработала — мёртвый палец всё ещё открывал живые технологии. Экран разблокировался, а вот при входе в приложение для киллеров оказалось отмечено, что надо ввести пароль. Понятно, Хаято вышел из аккаунта. Умный самурай, понимает, что телефон могут использовать. Теперь его мобильник мне не нужен, но по нему всё ещё можно меня отследить.
— Четвёртый! — пропищал Тиммейт. Голос в наушнике звучал тревожно, насколько вообще может звучать железка.
— Да?
— Кто-то анонимно заплатил за твою ликвидацию миллион долларов.
— Не удивлён. А победитель в гран-при выявился? — произнёс я лёжа с закрытыми глазами.
— Боюсь, нет. Теперь за гибель каждого из вас троих полагается миллион. И знаешь что?
— Что?
— Заказ на тебя, видимо, выложили в открытые источники. А не, не видимо — точно выложили. На чёрном рынке теперь твоя голова — самый ликвидный товар. Тут твоё фото в форме, фамилия и имя на фоне академии полиции, написано, что вооружён и опасен. Пост анонимный, но под ним куча комментариев, большинство от каких-то фриков. Но предполагаю, что все банды Флориды теперь знают о тебе. О, вижу адрес отеля. И геолокацию в реальном времени и даже твой учащённый пульс.
— Блядь! — выдохнул я, снимая часы с руки.
— Пульс исчез, — произнёс Тиммейт.
— Я ненавижу эту страну! — произнёс я. — Тут всё хочет меня убить.