Он сделал ещё пару шагов.
И тут, сзади аккуратно начал подкрадываться латинос с ножом.
Но Джейкоб услышал и развернулся. И Глок щёлкнул пару раз затвором.
Джейкоб замер. Потом медленно опустил пистолет.
— Ты сделан, — произнёс он. И тут из-за его спины донёсся женский голос:
— Ра-та-та-та-та! Джейкоб! — из-за угла, присев, смотрела девочка с деревянным АК.
— Курсант Джейкоб, вы погибли, — произнёс я.
И снова они веселились как дети, готовые пойти на третий круг. Но сержант Миллер обратился ко мне:
— Окей, Хонор, ситуацию я вижу сложную. Особенно когда человек должен бежать через толпу. Какие твои решения этой задачи?
Я посмотрел на него, потом на курсантов, которые уже предвкушали что-то интересное.
— Тут самое интересное, — проговорил я, забирая у Джейкоба Глок. — Смотрите внимательно. Я покажу, как работаю я. Не как учат в учебниках, а как приходится делать, когда на первый взгляд выхода нет.
Курсанты притихли. Даже те, кто только что смеялся над неудачами Джейкоба и Филипа, теперь смотрели серьёзно.
— Итак, я без прикрытия. В здании стрельба. На меня бегут люди, — я кивнул в сторону коридора. — Перво-наперво я хочу избежать встречи с толпой. Потому что в толпе легко получить нож в спину. Вы это уже видели.
Я взял Глок не двумя руками, а прижал его к животу, стволом в сторону предполагаемого автоматчика.
— Смотрите. Я захожу.
Я шагнул в коридор, сделал пару шагов и сразу же начал пятиться назад, спиной к выходу, но лицом к толпе. Глок по-прежнему прижат к животу, но ствол смотрит туда, откуда должна появиться угроза.
— Моя левая рука работает. Я машу ей, делаю жесты, сопровождаю командами. Выходите! Выходите быстрее! — крикнул я по-русски, и Тиммейт перевёл: — Бегом, бегом, не задерживайтесь!
Я продолжал пятиться, жестикулировать, а Глок так и оставался у живота.
Когда последний из условных «гражданских» пробежал мимо, я остановился. Повернулся к аудитории.
— Поясняю, — сказал я, подходя ближе. — Моя левая рука — это моя страховка от ближнего боя. Оружие прижато так, чтобы его нельзя было выбить или схватить. Если кто-то из толпы вдруг окажется с ножом, ему будет сложнее до меня добраться. Я вижу его руки, я контролирую дистанцию. А если он всё-таки прыгнет…
Я сделал быстрое движение — левая рука перехватила воображаемую кисть с ножом, правая с Глоком тут же ткнулась в корпус воображаемого противника.
— Это будет выстрел в упор.
Курсанты закивали.
— Про страховку ближнего боя поговорим отдельно, если успеем, — добавил я. — Идём дальше.
Я снова зашёл в коридор, но теперь двинулся вглубь, осторожно, прижимаясь к стене. Глок я держал уже привычнее на вытянутых на уровне глаз.
— Моя главная задача сейчас — держать напарника или базу в курсе того, что я делаю, — говорил я, двигаясь. — Постоянно давать информацию. Зачем, спросите?
Я остановился у первого угла, выглянул, вернулся.
— Затем, что Глок против АК — это в девяноста случаях из ста моя смерть. Но если дежурный и напарник будут знать, где я, что я вижу, куда движется противник, они смогут работать дальше. Я первый и их глаза и уши. Еще раз повторяю, моя задача — не геройски погибнуть, а максимально задержать ублюдка и передать информацию.