Я молчал, переваривая.
— И зарплата, — добавил Митчелл небрежно. — Такая же цифра, как в России, но в долларах. Даже за вычетом налогов. Просто за то, что ты будешь делать то, что умеешь лучше всего. Для нас.
— Для вас? — уточнил я.
— Для простых людей и мира во всём мире, — конкретизировал Митчелл. — А уже у нас умеют ценить таланты. Без всяких там судов чести и понижений в ресурсах.
Я помолчал, собираясь с мыслями. Предложение было заманчивым. Чёрт возьми, очень заманчивым. Особняк, деньги, безопасность для Иры. И работа на новом тёплом месте.
— А как тогда я пойму, что огонь в моей душе не угас, если вокруг не будет снега? — спросил я, глядя прямо перед собой.
Митчелл удивлённо приподнял бровь, потом хмыкнул.
— Оригинально. Никогда такого еще не слышал. — Он задумался на секунду. — Но снег — это поправимо. Сынок, ты сможешь ездить в Канаду или на Аляску. Там снега — завались. Хоть каждый уикенд катайся на лыжах. Исконно американские территории, — усмехнулся он своей шутке.
«Исконно американские территории», — подумалось мне. Америкосы, которые купили Аляску у русских же, но давно забыли об этом. Ирония судьбы.
— Спасибо за доверие, — сказал я, поворачиваясь к агенту. — Но я это всё это делаю не за деньги и не за демократию.
Митчелл прищурился, заинтересованно взглянув на меня.
— А зачем же? — спросил он.
— Простите, агент Митчелл, — ответил я, отворачиваясь к окну, за которым проплывали огни ночного Майами. — Но вы не поймёте.
В машине повисла тишина. Митчелл молчал, и я чувствовал на себе его тяжёлый взгляд. Потом он хмыкнул, покачал головой и ничего не сказал.
Мы въехали в тихий район, где и стоял домик Маркуса.
— Выходи, сержант, — сказал Митчелл. — Тут уже близко. Прогуляешься. — Он протянул мне визитку. — Если передумаешь — позвони. Номер работает круглосуточно.
Я взял визитку, мельком взглянул: только имя и номер, никаких логотипов и должностей.
— Спасибо, — кивнул я, выходя из машины.
— Удачи, Кузнецов, — сказал Митчелл напоследок. — И береги себя. Такие, как ты, долго не живут, если не умеют выбирать правильных друзей.
Дверь захлопнулась, и чёрный внедорожник бесшумно растворился в ночной темноте, оставляя меня у знакомого белого заборчика дома Маркуса. Фонарь горел, луна выглянула из-за облаков, а я достал сотовый из кармашка и произнёс в ОЗЛ спецсвязь:
— Меня царицы соблазняли, но не поддался я.
— Мы слышали, пендосы совсем охуели, ничего не бояться и даже не скрываются! — ответил мне Филин.
— А 100 000 ₽ в долларах — это много? — спросил я.
— Примерно 1200 долларов, — произнёс Филин.
— Копы больше получают. Вербовщики херовы. — выдал я, закладывая в высказывание шутку, что будто бы я не понял, что именно предлагали мне за работу в FBI.
— Кхм. — кашлянул Филин, — Скажи, что ты шутишь.
— Какие уж тут шутки. — продолжил я шутить английским юмором, — Хотят русского мента за бусы и одеяла купить.
— Ясно, давай иди отдыхай! Конец связи!
— Конец связи, товарищ! — произнёс я с американским акцентом.
Я толкнул калитку заборчика — и было незаперто. Прошёл по дорожке к двери, достал ключ и с помощью него попал внутрь.