А здесь, на площади, среди собравшихся, меня буквально захлестнуло… всяким. Иначе и не выразиться. Если от некоторого, на чём пытался сконцентрироваться, было… никак, то вот от иных точек именно что смердело. Не конкретно в плане запаха, а вообще всем чувствам, известным и нет, становилось дурно.
Где-то справа вдалеке в моём зрении, например, висело облако крови. Бордовое, плотное, большое. Хорошо, что вдалеке — наверняка вблизиОсознание ещё бы и запах к облаку прикрутило, а с учётом его размеров меня бы не то что дезориентировало, а с ног сбило бы. Или вывернуло бы.
Слева картина отличалась. Там высилось дерево. Выглядело оно неимоверно старым, но тем не менее было живее всех живых — зелени его листвы позавидовала бы не только местная растительность, а даже та буйная, что в Аномалии встречалась. Может, я бы спутал это древо с реальными, если бы не его полупрозрачность и то, что ствол его был испещрён прожилками света, явственно отдающего какой-то потусторонней жутью. Во всяком случае, при долгом взгляде на него холодок успел по спине пробежать не единожды.
Впереди не виднелось ничего, но и хорошее в том отсутствовало. Оттуда тянуло такой стылостью, что к ней напрашивалось единственное определение: «могильная». Так ли это, выяснять всякое желание отсутствовало. Но одно знал точно — оно вообще не походило на ощущение от Меланиты, про которую на языке вертелось: «благородный лёд».
Самым-самым стал запах. Тот, который доносился откуда-то из-за спины. Запах воспринимался резким, неприятным. Он был плотным, словно густая пелена, стремящаяся окутать всё и вся вокруг. Мало того, что он вызывал чувство тревоги, дискомфорта, порождая нестерпимое желание прикрыть, спасти нос от себя, так ещё казался и смесью чего-то настолько прогорклого, гнилостного и острого, что заставить себя обернуться и посмотреть на источник я так и не смог. Слишком сильно он мне напомнил запах Ликаона… А может, не его, а кого-то другого, но из всё того же семейства псов?
Погружённый в хаос внезапных ощущений от пробудившейся способности, напрочь упустил момент появления целой процессии, возглавляемой не только старшим Иатрием, но и пропавшей Лаврией. Наверное, потому и удивления от состава колонны толком не испытал. Кем ещё могли быть братья и сёстры, её составляющие, как не подопечными лекарей, коль во главе идёт их глава со своей ученицей? Неудивительно, что и взгляд мой сам собой принялся жадно выискивать среди немалого количества учеников всего лишь троих — Миктлана, Камелию и Кирона.
И нашёл-таки! Правда, не сам, а под лёгкое касание Меланитой моей руки со словами:
— Власт, вон они!
Проследив уже за другой рукой девушки, я действительно увидел ребят. Все трое плюс та четвёртая девчонка. Причём знакомая взгляду. Та из «чупакабр», что кивала мне, словно извиняясь. Как бы ни хотел не запоминать кого-либо из той кодлы, но она ни разу ни плохого не сказала, ни криво не посмотрела ни на кого из нас. Может, и с нашими друзьями потому не просто так была ранее и рядом шла теперь.
С расстояния, на котором мы их высмотрели, вторая часть команды выглядела вроде бы здоровой и целой. Не пышущей радостью, но шли сами и при этом не морщились. Но в остальном… Так и напрашивалось сказать:«М-да» . Или чего покрепче. И не только насчёт друзей. В процессии многие в той или иной степени, но пробуждали волну мурашек, бегущих по спине. Наш Скала отныне не сильно-то и выделялся.