— Давай считать происходящее просто приключением, — красноволосая решительно увлекает в сторону спортзала. — Тебе правда нужно сосредоточиться на самоподготовке. Неделя лёгкого стресса — самая лучшая тактика. Я бы не настаивала, если бы не умела работать с нейро-концентратором, поверь.
— Да я не в профессионализме твоём сомневаюсь, — вздыхаю. — Просто перемены резкие.
— А стрельба из такого калибра посередине Токио, ещё и методически повторяющаяся — это ещё более резкая перемена, — вслед за мной вздыхает она.
— Исходя из этого звонка от Кано тебе, у нас очень неплохие шансы всё распутать! Верь мне! Нас как раз серьёзно никто не воспринимает… потому что мы — молодые слишком.
— Мне кажется, тебе не дают покоя лавры, которых ты лишилась, уходя из предыдущего учебного заведения, — смеюсь, переходя на лёгкий бег.
— И это тоже, — не спорит Цубаса, пристраиваясь сбоку и тоже переходя на рысь.
* * *
— Вот и я, — загораживая нам дорогу, перед входом в зал стоит эта самая Кано.
Судя по лицу и голосу.
— Фигасе, метр девяносто, — констатирую, окидывая её взглядом.
— Так вот почему она со всеми только по сети общается, — мгновенно отзывается Цубаса.- Эй, бабуля, сдвинься с дороги! А ещё лучше, мотай отсюда.
Глава 4
— Девочка, а тебя не учили, что если грубить старшим — ты можешь очень больно получить по ****? — не убирая улыбки с лица, вопросительно поднимает бровь… хм, и кем её считать?
Красоткой в возрасте?
С одной стороны, тридцать семь лет, конечно, не возраст. Особенно при достижениях местной косметологии и медицины.
С другой стороны, это знаю я-старый. А любому другому пацану, возрастом до двадцати, баба в тридцать семь и правда если не бабушка, то, как минимум, мамаша. Для некоторых определенных целей совсем непригодная.
— Женщина просто здорово выше окружающих, да. Но внешне очень даже ничего, — говорю подруге, возвращая оценивающий взгляд высокой.
Цубаса больно задвигает мне локтем в ребра.
— За что⁈ Это один знакомый из девятого бюро мне советовал в любых непонятных ситуациях быть самим собой, — на всякий случай, отступаю на полшага сторону. Затем всё же обращаюсь к Кано. — Мамаша, вы произвели на меня неизгладимое впечатление своими формами. При некоторых других обстоятельствах… — тут не договариваю, красноречиво играя бровями. — Но согласитесь, — на всякий случай, обнимаю красноволосую за плечи. — Каким надо быть дебилом, чтобы в мои годы ровесницу променять на женщину, которая и правда в два раза старше⁈
— Мой разговор к тебе гораздо более серьезен, чем может показаться на первый взгляд, — с тяжёлым взглядом заявляет бабища. — Слова давать не буду, но обозначу: планирую сделать общение выгодным нам обоим.
Она многозначительно и многообещающе таращится мне в глаза, не мигая при этом.
— Кано, не хочу показаться невежливым, но… да мне наплевать, что ты планируешь. У меня своя жизнь — и тебя в ней нет.
— Да, — коротко отвечает красноволосая в ответ на мой невысказанный вслух вопрос.
Всё-таки, есть плюсы в близкой эмоциональной связи.
Я хотел спросить, есть ли за тонированными стеклами минивэна кто-то ещё, и представляют ли они для нас опасность — если да.