— Пока вы с ними изображали два встречных бульдозера, это было максимум хулиганство с их стороны. Тем более что полицию они предусмотрительно обошли стороной. Обычная возня на месте происшествия, — пришла на помощь служителю закона бывшая курсант. — По большому счёту, когда две стороны вот так оказываются на месте разбирательства, до приезда экипированных тяжей они по инерции часто бодаются. А вот если расширение приравнено к оружию, а они его внаглую, да при целом комиссаре…
— Странно. Что то неподчинение представителю власти, что это, — Асада, как обычно, сообразительностью не удивил, почесывая затылок. — По мне, это как суп изгадить соседу: какая разница, плюнул ты в него или высморкался?
— Понимаешь, это очень тонкая грань в законодательстве: нормативная база только создаётся и прецеденты только нарабатываются. — Ватанабэ, несмотря на недавнюю нервотрепку, был почти весел. — Но этим пятерым даже сейчас грозит максимум штраф.
— Как так⁈ — почти подпрыгнул на месте школьник.
— А вот так, — развеселились одновременно полицейский и несостоявшаяся военная. — Добро пожаловать в реальную жизнь.
— Собственник здания, на территории которого имело место подобное происшествие, автоматически рассматривается судом как пострадавший, — вздохнула Цубаса.
— Если не переходить грани, то большинство административки судом даже присуждаться не будет, — добавил Ватанабэ. — При аналогичном балете. Если никто с твоей стороны не пострадает серьёзно.
— А помехи вам в работе? — свел вместе брови якудза. — Это точно административка, а не уголовка⁈
— Нормативная база только создаётся, прецеденты только нарабатываются, — напомнил служитель закона. — Я забрал дело себе. Они знали меня в лицо, стало быть, и этот момент рассчитывается за секунду… по моей линии, всё очень аморфно… Слушай, юный помощник полиции. Дай работать, а?
— Я знаете почему вам надоедаю? — светловолосый закусил губу. — Я далеко не гений в этих ваших нейро-концентраторах. Но последнее время дрался очень много, опыт наработал. Когда люди дерутся своим умом, это одна культура движений. А вот когда они…
— Ты сейчас серьёзно? — Хиротоши, взвесив за и против, даже прекратил работать, воровато оглянувшись по сторонам.
Огороженное пространство уже кишело коллегами из разных подразделений и именно на них внимания никто не обращал.
— А как я, по-вашему, вас, здоровых полицейских мужиков, побеждаю? — аргумент был не совсем корректным, но заслуживающим внимания.
— А правда, как? — задался вопросом и Ватанабэ. — Я считаю, просто талант и очень узкая специализация. Помноженная на колоссальную работоспособность в течение многих лет.
— Вы в шахматы играете? — неожиданно озадачил школьник. — Что такое мат в два хода, в три хода, знаете? Чем от «начинают и выигрывают» отличается, представляете?
— Да. — Хиротоши был изрядно удивлен поворотом в беседе.
— Когда мой противник рассчитывает только на себя, он работает на мат в один ход. Максимум — в два. — Попирая все шаблоны, заявил белобрысый. — А вот когда в бою начинают активировать разные интересные расширения, даже неважно, законные или нет… Вот тогда все, как один, резко переключаются в режим гроссмейстера.