— Наркологи рекомендуют так стресс снимать! Попробуйте вместо бухла, — огрызнулся я.
— Так мы и не наркоманы, это вам, наверное, надо, героиновым! — отшутился в ответ тот первый который шутил про «мужа».
— Да не, это он Прометея изображает. Сейчас вот прилетит орёл и будет клевать его печень! — подхватил второй.
— Но хуже… хуже, если какая-нибудь птица попробует его червяка своим птенцам унести, король то обращу ваше внимание, почти голый, — предположил первый.
— Гляди, как проветривает! Он, наверняка, сам этого хочет! — подхватил второй.
— А может, у него белочка? — предположил первый.
— А может, у него не просто белочка, а та, которое ищет своё мохнатое дупло! — поддержал второй.
— Чтобы его орешки туда унести! — добил шутку первый.
— Э, дебилы! Я сейчас спрыгну и по шеям вам раздам! — повысил я тон на идиотов.
И в этот самый момент первый рухнул на колени, воскликнув:
— Не прыгай, парень! Ты ещё так молод!
— Лично он полетит прямо на Солнце! — поддержал его второй, хлопнув первого по плечу.
— Борис Аркадьевич, Семён Анатольевич! Ну, имейте совесть — у парня ключи в квартире закрылись, а вы свои театральные шутки отрабатываете, — появилась в окне Мария и окликнула алкашей.
— Мария Алексеевна, а что там ещё делать? Проклятая диктатура душит творческого человека! — высказался первый, узнав Марию.
— Вас алкашка душит! Стендапёры херовы! — огрызнулся я и пошёл дальше.
— Гнев! Это уже одна из фаз принятия! — проговорил первый.
— Молодой человек! Вы должны осознать, что вы алкоголик, и признаться в этом в первую очередь самому себе. Вот, вас как зовут? — И, не дожидаясь очередного моего рыка, продолжил: — Скажите: «Всем привет, я — Константин, и я — алкоголик!»
— Здравствуйте, Константин! — кивнул второй, и они вместе зачем-то начали хлопать.
«Вот где настоящие клоуны, а Олег Попов там один вкалывает…» — подумал я, больше не обращая внимания на пассажи алконавтов.
Наконец я добрался до окна, влез в него и, вздохнув на мгновение переведя дух, бегом кинулся в коридор — достал из сумки брюки и рубаху, на ходу надевая обувь. В этот раз ключ был взят с собой, но также я заскочил в туалет, и, взяв оттуда нательное полотенце, я свернул его в плотный канат. Бегом слетев по лестнице на первый этаж, я выскочил из подъезда.
— Товарищи артисты, — обратился я к стоящим под моим окном алкашам, — вот ваши аплодисменты!
Широко замахнувшись, я залепил полотенцем по спине первого, потом второго и продолжал так, пока стендаперы не обратились в бегство, и всё это — крики боли и оханья от каждого ожога полотенцем.
— Александр! — воскликнула Мария сверху, — Прекратите хулиганить! Своей поркой вы попадаете прямиком на их этаж развития.
— Я попрошу не обобщать! — воскликнул бегущий от меня алконавт и схлопотал обжигающий удар по ягодичным мышцам.
— Так их, алкашей! — подбодрила меня какая-то бабушка, выходившая из первого подъезда, — Житья от них нет. Тоже мне артисты!
— Да в милицию их всех троих сдать! — донеслось из дома напротив.
Ну, как бы люди не меняются. Другое дело, что в моём времени еще бы на телефон снимали. И, прекратив преследование, видя, что артисты, держась за бока, удаляются за угол, я потопал домой, попутно разворачивая полотенце в привычный для него плоский и безопасный вид.