Пройдя мимо ящика, я еще раз посмотрел на средство связи. Жаль, гитару сюда не взял, практиковался бы. Поднявшись наверх, я заметил, что дверь Машиной квартиры закрыта, и, открыв свою, вошёл внутрь.
Красивые соседки — это хорошо, но командировка в другой город еще не повод терять ключи от нравственности.
Переключить голову я решил музыкой. Закрыв глаза, пробежался подушечкой указательного пальца по стопке винила, выбрав совершенно случайную пластинку. В моих руках оказался Александр Градский. «Русские песни» — сюита на темы народных песен. Пластинка была выполнена в светлых тонах, словно мазками по холсту кто-то создавал градиент: алый оранжевый снизу, зеленовато-золотой в центре, а сверху — какой-то персиковый.
«О, Градский!» — подумал я, поставил пластинку и включил проигрыватель. Перевернув обложку на другую сторону, я увидел, что среди названий не было известных мне песен: «Жил-был я» и «Как молоды мы были». Послушав сюиту, я отказался от этого решения. Слишком уж сумбурно мне показалось. Вторым выбором стало поставить «Незнайку-путешественника» Николая Носова.
«О, антиутопия!» — подумалось мне, и я включил её фоном.
Вечер субботы, что может быть лучше, чем принять душ или даже ванну и завалиться спать? Но, надо бы поесть, эх, для таких дел пригодилась бы какая-нибудь кафешка. Но я абсолютно не знаю Саратов.
И вырубив Незнайку я без задней мысли пошёл к Марии, постучав в деревянную дверь, услышал сквозь полотно вопрос: «кто там?»
Глазка у Марии не было, а вот у меня в двери был.
— Маш, это Александр ваш сосед, — начал я.
— Слушаю вас, Саша, — отозвалась она из-за двери, не открывая.
— Я тут человек новый, и вы мне так помогли с дверью, я бы хотел вас пригласить поужинать, только не знаю куда. Вы не подумайте, я просто не успел ничего сготовить, и цель ужина — только ужин.
— Спасибо, что конкретизировали, мистер бегающий за пьяницами с полотенцем, столовая на соседней улице, если идти направо, а потом снова направо. Приятного аппетита.
— Спасибо, — кивнул я закрытой двери.
Никакой обиды на отказ не было, потому что не было никаких ожиданий от ужина. Это может быть странным, но иногда ужинают ради еды, а компанию зовут ради компании. И я пошёл в столовую, спокойно там поел и вернулся домой, а когда снял обувь, вдруг раздался звонок, будто телефон ждал именно моего прибытия. Трель была резкой, настойчивой, режущей тишину квартиры. Я взглянул на белый дисковый аппарат в прихожей. И, подойдя, поднял трубку. Холодный пластмассовый край прижался к уху.
— Алло? — спросил я.
— Саша? — Голос был низким, чуть хрипловатым, без эмоций. Его я узнал сразу: звонил Никита Сергеевич, которому я дал прозвище «Хрущёв».
— Я, — произнёс я.
— Слушай внимательно. Завтра к «Кобре» не ходи. — Фраза прозвучала как приговор, без права обжалования. В трубке послышался легкий шум, будто ветер гулял где-то рядом с телефонной будкой, откуда звонил «Хрущёв». Хотя, скорее всего, это были специальные помехи, не будет же сотрудник реально звонить с будки за 2 копейки.
— Понял! Могу я уточнить, почему? — спросил я.