С этими мыслями я лёг спать, еще раз проверив будильник, поставленный на 5.30.
Утро ворвалось в моё сознание дребезжанием будильника, и, пойдя словно зомби шаркающей походкой на кухню, я поставил чайник на конфорку, включив газ, и, взяв голубую зажигалку с чёрной кнопкой, нажал, породив пламя. Немного подумав, я отлил из чайника воду, оставив там не больше полутора кружек воды. И полез в стеллажи над, найдя там коричнево-красно-белую банку, украшенную узорами. На лицевой части банки гласило, что в ней был КОФЕ, и никакой-то обычный, а «Московский ордена Ленина», натуральный, без цикория, высший сорт; а снизу банки была другая важнейшая для советского человека информация: цена 1 ₽ Гост 6805−66 Министерство пищевой промышленности РСФСР. На другой стороне красовалась надпись с описанием: 'Кофе натуральный высшего сорта — смесь нескольких видов кофе, подобранных для создания наилучшего вкуса и аромата напитка.
Способ приготовления:
Засыпать кофе в холодную воду (одну — две чайные ложки на стакан воды) и нагреть до кипячения, но не кипятить, после чего дать кофе отстояться и налить в стаканы, добавляя по вкусу сахар и молоко'.
И я понял, что я залип: стою и тупо читаю банку. Встряхнув оную, я убедился, что там есть то, что мне надо; я попытался открыть крышку ногтями пальцев. Не вышло: та плотно стояла на страже напитка без цикория. Еще бы знать, что такое цикорий, раз о нём сразу два раза упоминают, что его там нет. Тогда я нашёл чайную ложку и, перевернув, поддел её ручкой крышку, понюхав кофе. Дрянь, на мой вкус, ни в какое сравнение не идёт с тем, что будет в будущем. Но делать нечего: плата за общение с Чебурашками сама себя не заплатит.
Я насыпал две чайные ложки прямо в чайник и со звоном помешал. Подтащив табуретку к плите, принялся созерцать, как закипает подкрашенная коричневым вода. Запах газа и кофе ощущался мной как то, что теперь будет встречать меня каждое моё утро. Надо будет турку завести.
Стоп, кофе есть, а турки нет? И я встал и полез в посуду. Ну точно, вот она, серебристая с белой деревянной ручкой. Лежит среди расставленной посуды над раковиной и не спешит помогать мне жить эту жизнь. Я тебя запомнил!
Наконец, приготовив себе кофе, я налил его в найденную тут же белую кружку с золотистым внутренним ободком и рыжим принтом: как две ладьи плывут к улыбающемуся солнышку. Не забыв выключить газ, я приступил к пробуждению себя.
Не то чтобы было супер вкусно, но, возможно, это лучшее из доступного тут. Возможно, даже высший сорт — дефицит. Скорее всего, сгущённое молоко исправит дело. И с этими мыслями я пошёл чистить зубы, принимать холодный душ и, надев высохший костюм, набросил сумку с курткой на плечо и пошёл добираться до автовокзала.
Мой автобус отходил в 7 утра, а прибывал в 10. С ума сойти: три часа в пути, заезжая во все деревни, высаживая там людей. Так невольно задумываешься о своей машине. Сколько она тут стоит? Но кроме отсутствующих денег, было еще одно НО: мне еще не было восемнадцати… «На тропу войны уже можно, а на „фильму“ еще нет…» — вспомнился отрывок из фильма «Человек с бульвара Капуцинов».