Автобус, пропыленный и пропитанный запахами пыли и бензина, с глухим стуком остановился у вокзала. Очередного на моём сегодняшнем пути. Но этот был особенный потому что на нём было написано Балаково. Я вышел последним, пропуская спешащих куда-то рабочих в спецовках. Вокзал был не шибко велик, с большими закруглёнными окнами с традиционными часами на фасаде. Никакой милиции на виду — лишь пара сонных старушек, продающих семечки у стены. Я уловил первого ощущение этого города, это было спокойствие, нарушаемое лишь гудком уходящего поезда. Выйдя из салона и вытирая пот со лба я вытащил сумку из багажного отделения. Странно что меня послали сюда автобусом, ведь судя по всему станция была еще и железнодорожной да и по Волге можно было приплыть.
Сумка потяжелела в руке и переместилась на моё плечо. Я огляделся, не зная, куда идти. Инструкция гласила просто прибыть. И вот, когда поток пассажиров растаял в здании или растворился в улочках за вокзалом, ко мне направился человек.
Он вышел словно из тени колонн — среднего роста, в добротном, но немарком сером костюме, без галстука. Лицо совершенно неприметное, круглое, мягкое — не волевое, запоминается разве что спокойными, внимательными глазами. Шел легко, без спешки, но целенаправленно ко мне. На лице — легкая, узнающая улыбка.
— Моцарт? — спросил он, подходя вплотную. Голос был тихим, ровным, без ноток официальности.
— Так точно, — кивнул я, чувствуя невольное облегчение.
— Добро пожаловать, — он протянул руку. Рукопожатие было крепким, теплым. — Я Семён Семенов. Ждали вас. Дорога не утомила? Три часа в этой кастрюле на колесах…
— Переживем, — ответил я, отвечая улыбкой на его улыбку. Он действительно выглядел рад видеть.
— Отлично. Давайте вашу сумку, — он ловко подхватил ручку, не дав мне возразить. — Машина рядом. Это Боря Колосов, — кивнул он на подошедшего молодого человека в простой куртке, который улыбнулся и кивнул мне в ответ. — Поехали, нам надо многое вам рассказать ваша задание не так просто как может показаться…
Глава 7 Партер как оружие
Я сел в прохладный салон «Волги» на заднее сиденье. Семенов устроился рядом. Колосов завел мотор. Машина тронулась плавно, оставляя позади вокзальную площадь. Семенов повернулся ко мне; его лицо стало чуть серьезнее, но глаза по-прежнему светились доброжелательным интересом.
— Ну что, товарищ Моцарт, настроение боевое? Надеюсь, друзья в костюме Чебурашки не отбили окончательно охоту к работе? — В его тоне звучала легкая, товарищеская усмешка.
Я посмотрел в окно на проплывающие серые заборы, за которыми угадывались крыши домов и редкие деревья. Воздух, втянутый через приоткрытое окно, пах пылью и чем-то промышленным, но уже не казался чужим. Меня встретили. Просто, по-человечески. И, судя по ощущениям, были искренне рады. Это чувствовалось в каждом жесте, в каждой интонации.
— Да шут с ними, с чебурашками, — улыбнулся я, — К работе готов, более чем.
— Согласен, шут с ними, — кивнул Семёнов.
Мне кажется, я уже начал привыкать к их рабочим псевдонимам: простым и запоминающимся, типа «Сергей Сергеич», «Игорь Игоревич», «Семёнов Семён», тот же «Игорь Смирнов» и «Никита Сергеич». А моя соседка в Саратове, скорее всего, — «Мария Марьянова».