— Ключи от зала, тетрадка, — проговорил Семён, выдавая мне озвученное.
— Как?.. — спросил я, увидев тут свою тетрадь, а, открыв её, понял, что она просто такая же, а внутри не моим подчерком написан мой текст.
— Копия, — улыбнулся Семён.
И краем глаза я увидел, что в мягкий зал стекаются люди, и, судя по цифрам на кимоно, это были сотрудники. С корабля на бал, значит.
— Вас тут все заочно знают, переодевайтесь, проведёте вводную тренировку.
— Где переодеться? — спросил я, и Семён показал мне тренерскую.
Мы вошли в светлое помещение, в центре которого стоял массивный стол из тёмного дерева. Под толстым стеклом на столешнице — аккуратная схема недельного расписания занятий для каких-то групп, обозначенных номерами от одного до шести. Рядом на тумбочке был тяжёлый чёрный дисковый телефон, металлический стакан с парой карандашей и ручкой, и шкафчик с КНД — контрольно-накопительными делами, видимо, с протоколами зачётов. Всё строго по линеечке. Справа от стола стоял огромный металлический сейф. Его матовая, зеленоватая поверхность казалась непробиваемой. На дверце — стальная ручка и скважина для ключа, а чуть выше — приклеенная бумажка с ФИО ответственного за содержимое: «Прокопьев Г. Д.». Что внутри? Скорее всего, то, что требует надзора: табельное оружие, патроны и документы. На сейфе электрочайник. Слева у стены был высокий деревянный шкаф. Сквозь стеклянные дверцы виднеются аккуратные стопки методичек, скорее всего по рукопашному бою и стрельбе. На нижних полках — какие-то вещи: вещмешки, ремни, скакалки, эспандеры, деревянные ножи. На самой верхней полке красовался скромный кубок с надписью за 1981 год: «За первое командное место по рукопашному бою среди зональных управлений КГБ Центрально-Чернозёмного округа РСФСР».
На стенах — строй учебных плакатов. Вот анатомия — мышцы спины в разрезе. Вот серия ударов и блоков в рукопашке: схематичные фигурки замерли в вечной схватке. Вот чёткая инструкция по неполной разборке-сборке ПМ — каждый шаг, каждый винтик. И плакат: «БДИТЕЛЬНОСТЬ — НАШЕ ОРУЖИЕ!» — красными жирными буквами. Напротив — правила техники безопасности при стрельбе в тире. А в углу стоят стопкой макеты деревянных автоматов с такими же деревянными штык-ножами.
Под моими ногами оказался потёртый линолеум серого цвета, а скрип половиц под ним красноречиво говорил, что недавно починили всё, кроме тренерской. А в тренерской, кстати, меня уже ждали.
Он был крепок и усат, достаточно молод — лет сорока, светловолос, голубоглаз и уже готов к тренировке. На нём была белая дзюдоги и чёрный пояс с белыми потёртостями. Сидя за столом, он протянул мне руку, слегка привстав, и представился:
— Первый.
— Моцарт, — сообщил я.
— Саш, давай по протоколу на людях, а лично можно по имени и на «ты». Меня Глеб зовут, — предложил Первый.
«В каждом зале, видимо, будет свой Первый.» — подумалось мне.
— Привет, Глеб, — кивнул я.
— Ну, тут уже сами, — сообщил нам Семён, — а у меня еще работы — буран.
— Ты не тренируешься сегодня? — спросил его Глеб.
— Не, где я и где спорт, — улыбнулся Семён.