— Но тогда же он нас заблокирует, — произнёс я. — Возможно, даже порежет нам атакующую руку.
— Может, и парирует, — согласился Епифан. — А может, и нет. В любом случае, отработка «нож на нож» схожа с боксом: кто кого перехитрит, кто кого обманет. Только шанс ошибиться всего один, представь себе, Саша, всего один! То есть ты не можешь защищаться в глухой защите и потом выиграть за счёт борьбы. Нет! Каждый укол несёт с собой поражение. Запомни это, Саша, своими борцовскими мозгами!
А я запоминал. Я запоминал каждое движение, каждый пас Епифана. Вчерашний урок, вчерашнее избиение — по-другому это занятие на ножах назвать было нельзя — очень хорошо закрепился в моей памяти. И теперь я с помощью него разбирал все мои вчерашние ошибки и проводил глубокий внутренний анализ своего поведения в ножевом бою. Да, это действительно сделает меня крепче и повысит шансы на выживание в любой заварушке.
Итак, с этой тренировки я узнал, что блоки бывают рубящие, парирующие и колющие. Что нож — это не просто инструмент нападения, а ещё и инструмент защиты с последующей контратакой.
Работа с ножом походила чем-то на тактику варана. Достаточно было просто подрезать соперника и продолжать с ним неспешно вести бой, дожидаясь, пока твой оппонент истечёт кровью или начнёт совершать ошибки, открывающие возможность для твоего решающего удара. В принципе, всё было понятно, но только до тех пор, пока Епифан не включил режим «разрядника».
— Ну что, в целом, мы с тобой всё отработали. А теперь практика, — произнёс товарищ майор, улыбаясь, вставая в правостороннюю стойку. — Защищайтесь, сударь!
Епифан сделал длинный выпад в мою сторону, а я, помня его урок, ушёл в сторону, блокируя его руку ножом. Но тут мой инструктор перехватил нож из правой руки в левую и больно уколол меня в грудь.
— Туше! — произнёс Епифан.
— Блять! — болезненно выругался я.
— Оружие можно и даже нужно перехватывать, потому что, если ты получаешь ранение в одну руку, ты должен уверенно владеть ещё и второй. То есть для фехтовальщика, как и для хорошего боксёра, крайне необходимо быть амбидекстером, — закончил Епифан, широко улыбаясь.
Причинение мне боли доставляло ему удовольствие. Наверное, всё из-за того анекдота про майора, у которого хер не стоит.
— Как защищаться от комбинаторики? — задал я вопрос, гася в себе боль.
— Ложными атаками, — констатировал Епифан. — Ещё раунд!
И он сделал выпад, целя мне в грудь, от которого я ушёл, взмахнув рукой перед собой, намереваясь разрезать его предплечье, и тут же нанёс атаку в его переднее бедро. Однако мой учитель уже уходил в сторону и наносил размашистый удар в область моей грудины своим ножом. И тут у меня сработали рефлексы: я схватил его ударную руку своей левой рукой, таким образом заблокировав, и сделал выпад ножом, попадая учителю в область живота.
— Вот! — похвалил меня Епифан. — Уже что-то вырисовывается. Как по твоей тетрадке, так ты должен каждый мой удар блокировать и хватать за руку. Но, как видишь, на практике это не работает. Нож на нож — это отдельный мир, — протянул он.