– Нот военный. У него паспорт новый, с фотографической карточкой. Но я думаю, что дело в другом: мы опять чего-то не видим. Какая-то маленькая деталь, способная поставить всё с ног на голову постоянно ускользает от нашего внимания… Мне интересно вот что: если предположить, что Нот убил Хонти, а потом решил обставить всё это как деятельность зловещего культа, то какую выгоду мог бы извлечь капитан из такой ситуации?
Мерлин некоторое время думал, недовольно морща нос.
– Ну, – сказал он наконец, – таким образом Нот мог бы попытаться отвести от себя подозрения. Инквизиция мокрушничеством не занимается, для этого есть жандармерия. Хотя Нот военный… Кто в теории занимался бы делом Нота если бы тот, действительно, прикончил Хонти?
– Особый отдел военной прокуратуры. – Следователь печально шмыгнул носом. – А как Нот убил Хонти таким образом, что от несчастного старика осталась только кожа и мокрое место? Судя по его действиям со справочником и застарелой наркомании капитан, мягко говоря, человек без фантазии… Хм… А что если Хонти убил не он, но…
– Попытался обставить всё так, будто здесь действовал культ?
– Да, полная чушь, согласен… Хм-м-м…
Фигаро встал, отряхнул брюки и, кутаясь в куцый пиджачок, потопал в ту часть дома которую условно можно было определить как кухню. На душе у следователя было неспокойно.
Ему было холодно: заклятье-кондиционер почти рассеялось и мороз, что внезапно сковал этот клочок земли, тыкал тупыми холодными пальцами в рёбра, ехидно шаря за пазухой. Но куда больше Фигаро беспокоило странное напряжение, что медленно сгущалось в воздухе. Точно сам солнечный свет стал густым и тёмным поглощающим звуки матрацем, который, ко всему прочему, ещё и пованивал сыростью – запахи болота, несмотря на холод, стали резкими, густыми и невероятно назойливыми.
«Это, кстати, не нервы, а вот то самое, что бывает, когда у меня пальцы немеют. Моя чувствительность к эфиру так проявляется, точнее, то, как её изогнул Договор Квадриптиха. Оно-то, чаще всего, ерунда: пролетел рядом Ночной Летун, а у тебя уже кишки сводит, но здесь, сейчас, в таком месте, где-то в болотах Хлюпи (а есть, интересно, тут что-нибудь, кроме болот?) в доме где убили/не убивали Хонти, где жуткий древний культ/не было никакого культа сделал с бывшим начальником лагерной охраны нечто ужасное… Ладно, Артур прав в главном: пора валить отсюда подобру-поздорову…»
Артур, однако, тоже был на ногах: ушки на макушке, напряжённое нервное лицо и странный, похожий на еловую ветку прибор в руке, которым колдун медленно водил вокруг замершего в центре комнаты хамелеона. Мерлин покусывал губы, дёргал плечом, почёсывал затылок и вообще вёл себя нервно.
– Артур, что-то не так?
– Всё не так. – Мерлин яростно фыркнул, быстро начитывая короткие заклятья и делая руками резкие пассы. – Я стабилизировал температуру этой ящерицы. Три отдельных заклинания, причём одно из них моего собственного изготовления, контролируют, стабилизируют и корректируют эфирные потоки.
– Но это же хорошо, нет? Мы можем не волноваться?